Архив метки: политзаключенные

ВЕНОК ИЗ КОЛЮЧЕЙ ПРОВОЛОКИ- ПАМЯТЬ О РУSSИСТКОМ ГУЛАГЕ

img_0751img_0747

Сегодня, 17.10.2016 г., в день назначенной ФСБ-шными палачами «судебной» расправы над политзэком Борисом Стомахиным, которому, сегодня в Чусовском городском «суде» Пермского края собираются изменить режим содержания в путинском ГУЛАГ-ФСИН и перевести его из пермского концлагеря на тюремный режим содержания, участники Международного Комитета защиты Стомахина в Киеве провели акцию у стен лубянского бандпритона, так называемого «посольства рф» в Украине. К забору лубянского логова, окна которого наглухо зашторены металлическими жалюзями, а периметр вокруг оплетен колючей проволокой, что по сути символизирует собой представительство империи-тюрьмы, была прекреплена растяжка с соответственным текстом и возложен венок из колючей проволоки. Комитет защиты Стомахина призывает мировую общественность обратить внимание на судьбу узника совести и политзаключенного, над которым сейчас чекисткий режим готовит расправу, собираясь бросить Стомахина в тюремные условия содержания.

По свидетельствам и мониторингу правозащитных организаций, все тюрьмы бескрайнего путинского ГУЛАГ-ФСИН, в которые переводятся заключенные с целью ужесточения «режима содержания» являются пыточными, заключенные подвергаются там постоянным избиениям, истязаниям голодом, умышленным заражениям тяжелыми инфекционными заболеваниями, людей помещают в одну камеру с больными туберкулезом или делают внутривенные иньекции зараженными ВИЧ инфекцией шприцами. Так же известнно, что в подобных «учреждениях» путинского ГУЛАГ-ФСИН заключенные подвергаются истязаниям со стороны сотрудничающих с администрацией, так называемых «активистов», из числа заключенных, которые как правило отбывают сроки за тяжкие преступления и имеют психологическую предрасположенность к физическому насилию.

Политзаключенный Борис Стомахин брошен в путинский ГУЛАГ ФСИН, исключительно за выражение своего мнения, за свою гражданскую позицию и за свои убеждения. Отбывает уже втрой срок. Впервые был «осужден» в 2006 году за размещение своих публикаций в Интернет и брошен в концлагерь на 5 лет. Затем повторно был схвачен в 2012 году, путинкое палачье из ФСБ сфабриковало в отношениии публициста новые политические дела и отправило его в концлагерь на 6 с половиной лет. Затем в отношении Стомахина было сфабриковано еще одно дело, публициста обвинили в размещении еще одной статьи в Интернет, сам он тот момент уже находился в российских тюремных застенках.

Есть все основания предполагать, что лубянскими палачами принято решение о физическом уничтожении Стомахина в тюремных застенках.

Методы убийства политических оппонентов унаследованы правящей сейчас в кремле чекисткой неосталинисткой хунтой от своих предшественников, охранявших имперские режимы до большевисткого переворота и после него, и практикуются лубянскими террористами и убийцами, как внутри постсоветских имперских вотчин, так и по всему миру.

Сергей Крюков, независимый публицист, член КЗС, Украина.

 

 

Вера Лаврешина о Борисе Стомахине

БОРИС СТОМАХИН В ПУТИНСКОМ ГУЛАГЕ: ХРОНИКА ТЕКУЩИХ СОБЫТИЙ (ноябрь 2015 -январь 2016 г.г.)

22417_original

На 06.01.2016 г. политзаключённый Борис Стомахин находится  в  российских тюремных застенках — 1142 дня ( 3 года, 1  месяц, 17 дней) 

   По свидетельствам уральских правозащитников-энтузиастов посещающих Бориса Стомахина в российском концлагере «ИК -10», который входит в карательную структуру путинистов «гуфсин рф по Пермскому краю» путинское ФСИН-ГУЛАГовское палачье продолжает изощрённо издеваться над политзаключенным через фабрикации в отношении его так называемых «постановлений о нарушении режима» пребывания в концлагере, одновременно отказывая Стомахину в предоставлении медицинской помощи. При этом, несмотря на наличие у политзэка ряда серьёзных заболеваний фсин-гулаговские палачи изъяли у Бориса Стомахина все лекарства.

  Столь люто ненавидимому лубянской охранкой политзаключённому, брошенному в тюремные застенки за выражение своих убеждений словом, тюремные подонки- вертухаи в белых халатах отказывают даже в медицинской помощи при зубной боли,

    Так же стало известно о запрете на получение Стомахиным писем с воли, на основании «распоряжения» концлагерной «администрации».  В качестве «аргумента»  указанного «запрета» фсин-гулаговские холуи заявляют о наличии в письмах «экстремисткого» содержания и «оскорблений» в адрес Главного Пахана лубянской хунты, именуемого на языке вертухаев «президентом рф» Под «запрет» и «цензуру» попало в том числе отправленное из концлагеря  письмо Стомахина, в котором он обращается к находящемуся в Украине журналисту Муджабаеву с просьбой написать о его деле. Таким образом лубянская хунта отказывает политзэку в праве на защиту, резонно опасаясь, что огласке будут преданы факты злодеяний и пыточных условий содержания Стомахина в тюремных застенках,

   Вероятнее всего, фабрикуя в отношении политзаключенного различные  «постановления» о «нарушениях режима содержания» в концлагере и делая таким образом из Стомахина «злостного нарушителя»,  фсин-гулаговские палачи выполняют распоряжения лубянской политической охранки-ФСБ, преследуя при этом цель дальнейшего принудительного удержания своего бесстрашного оппонента в чекистком Мордоре, поскольку на основании действующих мордорских «законов», заключенные российских концлагерей регулярно получающие «взыскания»,  после освобождения  из тюремных застенков находятся на специальном «профилактическом учёте», им в течении длительного времени  отказывают в оформлении заграничных паспортов, Таким образом ФСБ-шное палачьё намерено и дальше, не выпуская его за пределы своей «юридической досягаемости», фабриковать  дела в отношении Стомахина, уничтожая  диссидента в тюремных застенках.

 

В самом путинском Мордоре, в наводнённых фсб-шной агентурой подставных «правозащитных организациях», которые являются филиалами российских спецслужб, ситуация с политическим преследованием Бориса Стомахина замалчивается, лубянские агенты действующие под личиной «правозащиты» политзаключенным его не признают, предоставив таким образом неограниченные возможности для лубянских карателей по физическому уничтожению диссидента, Деяния лубянских агентов от «правозащиты» в будущем будут приравнены к преступлениям мордорского режима и слиты в единую монолитную колонну позора и проклятия.

 

Заметки  адвоката Романа Качанова,  посетившего узника совести Бориса Стомахина в российском концлагере (ноябрь 2015 г.)

 

                              ************

5 ноября ваш покорный слуга и адвокат Роман Качанов, в который уже раз добрались до станции Всесвятская Пермского края, где находится осуждённый уже на третий срок политзаключённый Борис Стомахин. Отбывает он так называемое «наказание» в Исправительной Колонии за номером 10 строгого режима. Ведь он «рецидивист», так и не изменивший свои убеждения. Ситуация, лишний раз доказывающая, что «сажать» за убеждения — бесполезно.

Колония нас встретила неласково. И дело не только в плохой погоде. Начальник ИК-10 Асламов ушёл в отпуск, а И.О. начальника, Губаль Юрий Васильевич, которого мы видели в первый раз в жизни, наше общение начал с «наезда». Дескать, видал он таких. Приезжаем и расшатываем оперативную обстановку. Как мы самим фактом своего приезда на предусмотренную законом встречу с осуждённым можем «расшатать оперативную обстановку», он не пояснил, а у нас фантазии не хватило, чтобы себе это представить. После этого, И.О. начальника довольно невежливо велел нам выйти из его кабинета.

Ожидая решения И.О, мы с Ромой, надеясь на лучшее, но готовясь к худшему, обсуждали, как лучше обжаловать отказ в допуске к нашему подзащитному, если до этого дойдёт. К счастью для всех, И.О. сменил гнев на милость и Борису нас все же допустили. Сопровождавший нас сотрудник колонии рассказал, что на имя Стомахина постоянно приходят письма из-за рубежа экстремистского содержания. Эти письма, по его словам, переданы во ФСИН, а дальше в ФСБ для принятия соответствующих мер. Так как адресаты находятся за пределами досягаемости российских спецслужб, то я боюсь, как бы администрация колонии не «отыгралась» на Боре за письма, к изготовлению которых он не имеет никакого отношения.

Возможно это объясняет и такую резкую реакцию по отношению к нам со стороны руководства колонии. По их мнению, может, мы кучу писем ему привезли. Нелегально. И все экстремистские, экстремистские… Правда Бориса всегда обыскивают после наших с ним встреч, да и нас вниманием не обделяют. Так что беспокоиться Господам Начальникам не о чем. С безопасностью в колонии все нормально. Мышь не проскочит, таракан не проползёт. В этот раз были проблемы с проносом необходимого нам для работы оборудования: диктофона и фотоаппарата. Адвокат минут пять объяснял на КПП, что мы имеем право проносить это оборудование и никакого разрешения начальника колонии нам для этого не требуется. Раньше, таких проблем не возникало.

Оставив документы на КПП и получив разовые пропуска на вход в охранную зону, мы проходим в камеру, где проходят наши встречи с Борисом. Встречи должны проходить конфиденциально, но как раз в этом у меня есть сомнения. В камере всегда находится некое устройство, со светящейся лампочкой над надписью «rec». Ну да ладно. Может, я просто очень мнительный человек. Не хочется думать, будто сотрудники колонии не соблюдают закон. Тем более, что ничего  незаконного мы не делаем. Увидев Бориса, мы сделали несколько фотоснимков, чтобы у нас были доказательства того, что Бориса не избивают, что никаких видимых телесных повреждений у него нет. Решив с Борисом все юридические вопросы, я провёл с Борисом небольшой аудиоопрос о его ситуации в местах лишения свободы. Потом мы попрощались и я покинул колонию, пройдя наружный досмотр. А адвокат Качанов остался для встречи с другим осуждённым. После встречи с подзащитным, сотрудники колонии настойчиво попросили у адвоката его фотоаппарат и просмотрели все отснятые фотографии. Впрочем, никаких претензий к изображённому на фотографиях, у охранников не возникло. Я специально ничего не пишу о том, как живёт в местах лишения свободы Борис Стомахин. Ведь нет ничего ценнее информации из первых рук. И лучше самого Политзека, об этом не расскажет никто.

Глеб Эделев.

Монолог Бориса Стомахина (расшифровано с аудиозаписи. Стилистика, по возможности сохранена):

Через месяц после вашего отъезда (8 сентября этого года Г.Э.) меня «закрыли» в ПКТ. Закрыли сюда. Докопались. Очевидно было, что им дали задание «закрыть» меня. Потому что месяц и девять дней я застилал постель так, как застилал, как мне удобно. Потом, в течении двух дней, 8 и 9 октября, они начали докапываться, почему так застилаешь. Причём, все остальные тоже застилали как им удобнее, никого это не волнует. Никого не сажают за это в ПКТ. Тут им понадобился предлог, и они нашли предлог. Они усмотрели, что не так заправлена кровать. Мало того, что она не заправлена как у них там по образцу положено, но в их рапорте, что начальник зачитывал, написано, что вообще не заправлена кровать. И вот за это — 6 месяцев ПКТ.

Восьмого докопался дежурный мусор, который дежурит в СУСе. А у меня такой характер, что я, честно говоря, подумал, будто это его личная инициатива. Ретивость не по уму. Он такой, докапывается до всего. Но когда на следующий день, я выхожу из этой спальни утром, а мне навстречу идёт другой мусор (они ведь меняются каждые сутки) и говорит: «Стомахин, где ваше спальное место?» Я говорю: «вон там». И пошёл смотреть, что он будет делать. Там темно было. Он включил свой видеорегистратор с фонарём. Он снял кровать, встал на колени и снял бирку, которая на кровати висела, и говорит: « Объяснение будете писать?»

Как только он вопрос задал: «…где ваше спальное место?» Я сразу понял — это все. Я единственно не знал, на 15 суток меня посадят или на полгода в ПКТ. Оказалось, что на полгода. Днем после обеда, 9 октября, ко мне вдруг подходит этот дежурный мусор и говорит, что меня вызывает начальник, одевайся. Типа на приём. Обычно, когда на дисциплинарную комиссию вызывают, то говорят, что на комиссию. И можно хотя бы вещи взять. А тут вызывают меня и ещё одного парня. Привели, посадили, выдернули меня первого, и тут начальник, Асламов, читает рапорт, в 6-30 не заправил спальное место. Почему? Неправда. Я все заправил. 6 месяцев ПКТ. Комиссия — не комиссия. Был Асламов и ещё кто-то с ним. А большой комиссии как таковой не было. Ведь обычно целая толпа их собирается. А тут, был лишь один начальник. Вот. Своим решением, в сущности он и отправил меня в ПКТ.

На ШИЗО меня оформлял Губаль. Сказали, что Асламов в это время уже в отпуске был. Сейчас Губаль — исполняющий обязанности. Это было 19 октября, через 10 дней после того, как мне ПКТ назначили. Во время шмона смотрю, незнакомая харя стоит, в погонах майора. А я вообще не знаю, кто это такой. Думаю, может комиссия какая-то приехала. Стоит, смотрит на меня. Короче, я ему доклад не произнёс. Как открылась дверь, я ему должен был сразу формальный доклад произнести. «Вы нарушаете режим» — «каким образом?» «Не будет от меня никаких докладов». Я ему так высказал в нескольких словах, достаточно энергично, что я думаю про них. После этого, 19 октября меня вызвали на комиссию. Сидит Губаль, зачитывает собственный рапорт о том, что я, такого-то числа, сколько-то времени не исполнил обязанности дежурного по камере. В камере я один сижу. Какой дежурный по камере! И, за это, ещё 15 суток ШИЗО!

Срок закончился 4 ноября. А срок ПКТ был до 9 апреля, сейчас 15 суток прибавляется. Ещё будут ШИЗО, значит, ещё будут прибавляться. Я прикидываю, что 4 года отсижу в этой камере. Ни в какие СУСы больше я не пойду. Не хочу. С вещами таскаться, через всю зону, в дальний конец с баулами этими переться еле-еле, чтобы через месяц или через какое-то другое время, опять сюда. Уж лучше я там и останусь. Уж лучше я там и посижу. Я не знаю, что они будут делать, но я больше никуда не пойду. Моё условие будет такое: или вы меня выпускаете на обычные условия содержания, или я буду сидеть в этой камере, в ПКТ. Мне в этой камере лучше, чем в СУСе. Здесь хоть скамейка свободна. А в СУСе я на ногах целый день. Там некуда сесть! Там есть 3 стола длинных, есть длинные скамейки. Половина скамеек заняты, там кто-то спит. Даже когда обедают люди, те, кто спит, так и спят. А остальное место занято: в карты играют или в нарды. То-есть некуда даже присесть. Не стоять же весь день! Гуляешь целый день. А если сядешь, они подходят через 5 минут: дай мы поиграем. Это у них святое. Они играют, значит надо сразу уходить. В камере намного лучше.

19 ноября будет 4 года [если считать текущий срок заключения по второму и третьему делам, то три — с момента задержания 20 ноября 2012 года. Но если считать остаток полного семилетнего срока, то как раз четыре. А для пзк вполне логично считать именно остаток — прим. ВК]. Я знаю, что один из этих дежурных, 27 октября написал очередной рапорт на меня. Я слышал, как он кому-то об этом говорил. Я утром с ним сцепился. Я регулярно с ними сцепляюсь и буду так вести себя и дальше, потому что считаю, что в такой ситуации когда меня засадили непонятно куда, загнали во все вот в это, выполнять все их дурацкие требования унизительно и несовместимо с моим человеческим достоинством. Каждый раз, утром, когда они открывают дверь, я слышу, как они открывают, подъем, я матрас просто сворачиваю, подношу к двери и туда выкидываю. Я не выхожу сам. А потом дневальный собирает и уносит. Вот чтобы туда кинуть, я подхожу к двери, держу матрас под мышкой. «Оденьте куртку хб!» Все брось, надень куртку хб. Я считаю, что это ни к чему. Обойдутся они без куртки хб! Я выброшу так. Я каждый раз говорю: «Вот вам! Никакой куртки хб!» Они как делают: там две двери. Наружная и решётка. Они открывают наружную дверь, а решётку не открывают, ждут пока я надену куртку хб. Тогда они откроют. Ну, не хотите и не надо! Мне что ли надо матрас возвращать? Я полежу на матрасе! Я никуда не спешу! Вот за это, за то, что я с одним придурком так сцепился, он на меня написал, что я не надел куртку хб. Завтра (6 ноября Г. Э.) истекает этот рапорт. Если завтра не навесят, значит, выйду без ШИЗО.

Когда берёшь матрас, они заставляют, но тут я понимаю, что если я не надену, они мне матрас не дадут. Мне придётся долго его просить. Так что тут уж приходится. Но уж утром, вот им (показывает фигу Г. Э.), чтобы я ещё надевал эту куртку хб только для того, чтобы подойти и выкинуть. Вот из-за такой ерунды ко мне цепляются. А бирка (с ФИО осуждённого, заключённые в ПКТ обязаны носить такие Г. Э.) ниткой пришивается. Она ламинированная, трудно протыкать иголкой, но можно. Мне нитку принёс Безукладников (оперативный сотрудник Г. Э.) вот пришьёшь, когда ШИЗО кончится. Я не буду! Вы же меня записали в злостные нарушители, вот я и буду злостным нарушителем. Насчёт еды, у меня осталось немного от передачи. Вчера я вынес из этой каптёрки. Туда попасть — великое дело. Туда можно три дня проситься и не попасть. А в ШИЗО не дают вообще ничего. Говорят, у вас ШИЗО, не положено.

Я сейчас сижу один в камере, был ремонт по всему зданию. Слава богу сделали стол, вместо жуткого столика. Уже можно лечь. Ноги на батарею положить и можно лежать. Большое счастье. А так — все тоже самое. Видеокамера… Когда я в первый раз туда зашёл, в самый первый день, там ещё ремонта не было, в этой камере. Смотрю — видеокамеры нет. Снята. Обалдеть! Сняли камеру! После ремонта, я так и понял, что после ремонта она появится снова. Она появилась и даже покруче, чем была. Какая-то новая. Я попытался её сломать или повернуть. В первый раз я её повернул. Эти сразу прибежали. Почему повернул? А я её вообще сломаю. Они у меня забрали все щётки. Казённые, здоровые щётки, которыми я до нее дотягивался. Я думаю, что эти 15 суток ШИЗО, которые я отбыл, и так находясь в ПКТ, мне оформили за камеру, хотя, формально, там было написано совершенно другое.

Борис Стомахин, Политзаключённый,
ст. Всесвятская, ФКУ ИК-10 Пермского края,
5 ноября 2015 года.

 

 Уральский правозащитник и гражданский активист Глеб Эделев  посетил  политзаключённого Бориса Стомахина в декабре 2015 г.

 

                            ***************

Съездили в очередной раз с Борису Стомахину в ИК-10, Пермского края, что находится в посёлке Всесвятский (станция Всесвятская). Не люблю я ездить в колонии перед большими праздниками, особенно — перед Новым Годом. Но так получилось. Когда я, его гражданский представитель и адвокат Роман Качанов добрались до колонии, то оказалось, что в колонии никого из начальства нет. Нет не только начальника, но и секретаря. Ощущение от административных корпусов колонии — жутковатое. Закрытые кабинеты, тёмные, неосвещенные коридоры, холод… По словам местных жителей, единственная котельная, отапливающая не только колонию, но и пос. Всесвятский находится на территории колонии и её начальник дал распоряжение снизить до минимума отопление. В результате холодно не только в колонии, но и в гостинице (на себе убедились), в домах сотрудников колонии и даже в детском саду дети мёрзнут.

С огромным трудом нам удалось найти зам. начальника колонии и подписать у него заявления на свидание. Тем не менее, у Бориса настроение боевое. Он сообщил нам, что т.н. «врач» отказался давать ему лекарства когда у него болел нерв в зубе, врач его даже не принял, а просто принёс ему 2 таблетки анальгина, которые не помогли. Борис сообщил, что в знак протеста против неоказания ему медицинской помощи он после Нового года будет демонстративно отказываться от любых медицинских осмотров, которые администрация колонии обязана периодически проводить. Вот как сам Борис описывает ситуацию:

«28 августа этого года, как только я приехал из этапа, сотрудник медсанчасти ИК-10 изъял у меня все лекарства и тем самым лишил меня всякой реальной медицинской помощи, то я, после новогодних праздников, на весь период своего срока, до 19 ноября 2019 года отказываюсь от прохождения любых плановых осмотров в санчасти ИК-10. Включая флюорографию, которая каждые полгода — обязательна. Им плевать, что мне нужны лекарства, а мне плевать, что им нужен осмотр. Это паскудство и полный позор. Я не могу таблетку от головы и от зубной боли вовремя получить. А им санчасть нужна для осмотров. Так вот. Я не буду ходить на осмотры».

Борису Стомахину дали два акта, в соответствии с которыми изъяты 2 его письма. Они не прошли цензуру. Одно изъято из-за того, что в нем, по мнению администрации колонии, содержатся выражения, затрагивающие честь и достоинство президента России. Второе письмо не дошло из-за того, что Стомахин в нем попросил связаться с журналистом Муждабаевым и написать об его деле.

***************

ФСИН- ГУЛАГ-овские путинские палачи о Стомахине27498602(полный текст ответа)

Федеральная служба

исполнения наказаний
главное управление
по Пермскому краю
(ГУФСИН России по Пермскому краю)

17.11.2014 год # 60/ТО/2-2170/14-1

М.Ефимову

По существу Вашего обращения в интересах осужденного Стомахина Бориса Владимировича, отбывающего наказание в учреждении ФКУ ИК-10 ГУФСИН России по Пермскому краю по вопросам «применения мер взыскания, постановки на профилактический учет, получения литературы», проведена всесторонняя проверка, в ходе которой установлено:

1. Осужденный Стомахин Б.В. за время отбывания наказания неоднократно нарушал режим содержания и установленный порядок отбывания наказания за что 38 раз привлекался к дисциплинарной ответственности, из них, за период содержания под стражей в ФКУ СИЗО-4 УФСИН России по г. Москва в период с 22.11.2012 по 29.05.2014 допустил 35 нарушений режима содержания, в связи с чем 35 раз привлекался к дисциплинарной ответственности в виде выговоров и в ФКУ ИК-10 ГУФСИН России по Пермскому краю в период с 22.08.2014 по настоящее время допустил 3 нарушения установленного порядка отбывания наказания, за что 3 раза привлекался к дисциплинарной ответственности в виде водворения в ШИЗО: 08.09.2014 (за невежливое обращение с персоналом исправительного учреждения, чем нарушил требования п.14, 15 главы 3 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утвержденных Приказом МЮ РФ от 03.11.2005 №205); 30.09.2014, 22.10.2014 (за отказ от работ по благоустройству исправительного учреждения, чем нарушил требования п.14 главы 3 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утвержденных Приказом МЮ РФ от 03.11.2005 №205). В связи с чем в соответствии со статьями 116, 122 УИК РФ, 22.10.2014 признан злостным нарушителем установленного порядка отбывания нказания, переведен в строгие условия отбывания наказания. Наложенные взыскания осужденный не обжаловал, Пермской прокуратурой по надзору за соблюдением законов в ИУ не отменялись.

При наложении взысканий на осужденного Стомахина Б.В. администрация ФКУ ИК-10 нарушений действующего уголовно-исполнительного законодательства не допустила, о чем свидетельствуют проведенная проверка и материалы проверки.

2. В ходе проведенного психодиагностического обследования, проведенного 25.10.2013 года в учреждении ФКУ СИЗО-4 УФСИН по г. Москва, в отношении осужденного Стомахина Б.В., установлено что — «Стомахин склонен к аутоагрессивному поведению, выражает мысли суицидального характера». На основании обследования, в соответствии с протоколом №44 от 31.10.2013 года комиссии по постановке на профилактический учет учреждения ФКУ СИЗО-4 УФСИН по г. Москва, осужденный Стомахин поставлен на профилактический учет, как к склонный к суициду.

3. В связи с тем, что Стомахин Б. В., осужден за преступления террористической и экстремистской направленности (ст. 205.2, ч.1,2, ст.280, ст.282 ч.1 УК РФ), выступает против государственного строя Российской Федерации, 26.09.2014 года поставлен на профилактический учет, как лицо, пропагандирующее, исповедующее, либо распространяющее экстремистскую идеологию.

4. В ходе проведения ознакомительной беседы с сотрудниками оперативного отдела учреждения ФКУ ИК-10 ГУФСИН России по Пермскому краю, осужденный Стомахин Б.В., высказал, что — «не признает государство РФ, уголовно-исполнительную систему, при возможности совершил бы побег из мест лишения свободы». На основании указанных высказываний поставлен на профилактический учет, как лицо склонное к побегу 01.09.2014 года.

5. Согласно карточки свиданий, приема, выдачи, посылок и передач, а также журнала учета выдачи бандеролей, передач, посылок осужденный Стомахин Б.В., в период отбывания наказания в учреждении ФКУ ИК-10, получил — 1 передачу от матери Стомахино Р.Л., весом 16 кг. 500 грамм 26.09.2014 года, 1 бандероль весом 2 кг. 533 грамма 16.10.2014 года. Какой либо литературы (книг) в передаче, бандероли не было.

6. Осужденный Стомахин имеет вторую судимость, поддерживает отношения с осужденными отрицательной направленности (рецидивистами, поддерживающие воровские традиции).

7. Осужденный Стомахин неоднократно проходил медицинское обследование. Согласно медицинского заключения, подписано заявление на пользование тростью, специальной обувью. Может выполнять работу, не связанную с тяжелым физическим трудом и нагрузкой, без длительной ходьбы и переноски больших тяжестей. То есть, выполнять работы по благоустройству исправительных учреждений, согласно требований ст. 106 УИК РФ может, но от которых отказывается.

8. К медицинской карте осужденного Стомахина приобщена расписка, в которой Стомахин поставил подпись при получении личных медикаментов. Лечение данными препаратами назначается только после обращения Стомахина Б.В. на прием, предъявлении им жалоб на здоровье и прохождение медицинского осмотра. Наименование препарата, дозировка, кратность приема зависит от выставленного диагноза.

9. При посещении учреждения и беседы с осужденным Стомахиным Б.В., членами Общественно-наблюдательной комиссии Пермского края, так же не было выявлено каких либо допускаемых нарушений законности и предвзятого отношения со стороны администрации учреждения.

Помощник начальника
по соблюдению прав человека
подполковник внутренней службы
В.В. Гурдин

 

 

 

Читать далее БОРИС СТОМАХИН В ПУТИНСКОМ ГУЛАГЕ: ХРОНИКА ТЕКУЩИХ СОБЫТИЙ (ноябрь 2015 -январь 2016 г.г.)

Борис Стомахин в путинском ГУЛАГе: Хроника текущих событий

12049176_752491921544772_5555527209609625025_n

Лубянское палачьё вновь этапировало российского  узника совести Бориса Стомахина  из московской тюрьмы СИЗО-5 «Водники» в российский концлагерь ИК-10 в Пермском крае, где он находился до середины декабря 2014 года по сфабрикованному российской политической охранкой делу за выражение своих убеждений и подвергался в этом концлагере пыточным условиям содержания. По прибытию в пермский концлагерь, у политзаключенного были изьяты все лекарства, предметы гигиены, теплые вещи и он был брошен во внутреннюю тюрьму концлагеря- ОСУОН (отряд строгих условий отбывания наказания) Таким образом, палачи российского ФСИН-ГУЛАГ исполняют заказ ФСБ на физическое уничтожение политзаключенного. В середине сентября 2015 года, Бориса Стомахина навестили правозащитники Вера Лаврешина и Феликс Шведковский. В полноценном свидании с политзаключенным, российские ФСИН-ГУЛАГовские палачи правозащитникам отказали.

Вера Лаврешина опубликовала свои заметки от этой поездки.

********

Пришла осень — пора, как и год назад, навещать Бориса Стомахина, осужденного по совокупности приговоров к семи годам строгого режима по части 1 ст. 205.2 УК РФ (публичное оправдание терроризма). Напоминаю, что во время публикации в ЖЖ статьи «Или пару вокзалов взорвать здесь железнодорожных», вменяемой публицисту в вину, Стомахин находился в московском СИЗО «Медведь», не имея доступа к интернету.

Борис Стомахин, как водится, становится костью в горле у любого начальства, куда бы его судьба ни забрасывала, в СИЗО или в лагерь. Он вечный отказник, неподписант, штрафник. Его обвиняют одновременно в склонностях и к побегу, и к суициду, и к экстремизму, ставят на «профучет», то есть помещают под особый надзор, когда надо ходить отмечаться днем и когда к тебе являются с проверкой даже ночью.

Год прошел, а ситуация все та же. Сразу по прибытии в колонию Борис был помещен в ОСУОН (отряд строгих условий отбывания наказания). Это за то, что еще с Москвы остался за ним «должок». То есть наказывают его не только за отказы подежурить в бараке либо почистить от снега дорожки на благо родины, встающей в лагере с колен каждое утро под звуки сталинского гимна. За отстегнутую, например, летом в СИЗО пуговицу — поскольку выданная государством роба была ему просто мала.

И по прибытии в пермский лагерь строгого режима его сразу определили в ОСУОН, не объясняя, за что именно. А все, оказывается, потому, что когда-то, в московском изоляторе, он был «не по форме одет»! За пуговицу!

В ОСУОНе человек 70 в одном помещении, вещи положить просто некуда. Тумбочки Борису не досталось. Кончились в колонии все тумбочки. По доброте душевной один зэк предоставил ему половину своей. Кое-что туда уместилось, но для еды, например, там места уже нет.

Поэтому Борис даже не пытается остатки личной провизии затребовать из каптерки. «Я привык уже жить на сечке да баланде, мне как-то все равно даже стало, голода не чувствую», — рассказывает он нам с Феликсом Шведовским в телефонную трубку во время краткосрочного (четыре часа) свидания через стекло.

Незадолго до свидания происходила натуральная «баня» в колонии. То есть вызов зэков на дисциплинарную комиссию — с последствиями в виде изолятора для наиболее «злонамеренных». Еще эту процедуру называют «крещением». Борису особенно повезло — боевое «крещение» в понедельник начали с него… Он был уверен, что его обязательно упрячут в ШИЗО и что свидание ему в ближайшее время будет запрещено. Но он ошибся. Лагерные власти проявили нетипичный либерализм: Борису и еще десятку заключенных объявили всего лишь выговор в тот замечательный понедельник.

82427

Между тем знакомство с местным руководством (начальника лагеря сменили, пока Стомахин был в СИЗО «Водник») прошло не слишком гладко. Стомахину снова выдали робу не по размеру, и он был вынужден снова ходить с отстегнутой пуговицей. Начальник колонии полковник Асламов поднял страшный шум и гам, когда такое вольнодумство заметил, но, поняв, в чем причина, Борису предъявлять претензий не стал, а лишь мобилизовал заключенных сшить ему одежку попросторнее. «За робу я тебя наказывать не буду, — сообщил он Стомахину. — А вот за то, что ты мне во время нашей беседы нагрубил, — посажу».

В чем же заключалась эта грубость? Да ни в чем. Грубости и не было, просто отсутствие пресмыкательства и заискивания перед руководством лагеря считается нестерпимым, вызывающим хамством. А Борис всегда ставит барьер между собой и вертухаями любого ранга, слишком горд (в их интерпретации — груб), а это как-то не по статусу заключенному, который сродни лагерной пыли в глазах мусоров, вот он и платит за это последними крупицами свободы, какие у него еще есть.

— Не верю, — сказала я начальнику лагеря, — что Борис хамил вам, это не в его стиле. Он просто привык держаться отчужденно с теми, в ком он видит идеологических врагов. А вас он, естественно, считает представителем бандитского режима, который необходимо срочно демонтировать. Так что никакой грубости не было.

Не уверена, что полковник меня правильно понял…

Еще мы узнали у г-на Асламова, что привезенные нами книжки пацифистского и духовного толка изучит сначала «воспитатель» на предмет содержания экстремизма или еще чего-то вредного, а потом уж он лично решит, давать их впечатлительному грубияну Стомахину или нет.

Убийственная цензура здесь встречается на каждом шагу: как в одежде (кнопки-клепки нельзя, только пуговицы!), так и в еде, и в книгах, и в письмах. Тот ограниченный набор продуктов, который дозволяется к передаче, превращается заранее в пункте приема в «пищевой комок»: чипсы, сухарики и лапша оказываются ссыпаны и перемешаны в общем пакете, конфеты «Маска» раздеты и слеплены между собой в месиво, сырокопченую колбасу в вакуумной упаковке зачем-то протыкают ножом. Требуется немало хладнокровия, чтобы наблюдать такое, не вступая в бессмысленный спор.

82428

Претензии к руководству мы приберегли ко дню отъезда, когда ходили на прием к начальнику этого «исправительного» заведения. Феликс Шведовский — буддийский монах, он приехал в колонию в соответствующем оранжевом облачении. Мы шли к административному зданию ИК-10 по каменистой и пыльной дороге под звуки священного барабана и долгозвучной молитвы, которыми Феликс освящал и гармонизировал, насколько мог, это печальное пространство. Молитва эта нам обоим придала бодрости для неприятного разговора, в ходе которого нам удалось выбить для узника всего лишь персональную тумбочку. Но, во всяком случае, мы напомнили ответственному лицу, что условия, в которых они содержат Стомахина, с его состоянием здоровья, являются пыточными, особенно когда его помещают в ШИЗО и принуждают там целый день в холоде сидеть с его переломом позвоночника, а постель пристегивают к стене. В Буреполоме, первым сроком, у Бориса был постельный режим, а здесь, напротив, только и ищут повода побыстрей загнать живого человека в гроб.

— Ничего с ним не будет, — сказал нам Асламов, — мы все делаем в рамках закона, можете жаловаться куда хотите.

Мы пообещали, что обратимся во все инстанции, какие знаем. И что опубликуем информацию о происходящем в ИК-10 везде, где только возможно. Регина Леонидовна Стомахина уже написала в прокуратуру и омбудсмену Пермского края, и это только начало. Спокойно жить мы никому здесь не дадим, заявили мы. Будем приезжать сами, будем делегировать адвокатов и правозащитников. Между прочим, предшественник Асламова, по поводу которого мы написали множество запросов и жалоб по инстанциям, не так давно был отправлен на пенсию.

Хотелось бы, конечно, отправить не на пенсию, а на принудлечение галоперидолом, сульфазином, электрошоком и оздоровительной поркой все это безумное заведение полным составом. Вот бы они тогда почувствовали себя всеми фибрами души снова в СССР, по которому так грустят. Но для этого надо, чтобы тошнотворный режим садистов и убийц пополз по швам уже капитально. А этого все нет и нет.

Не знаю, способны ли люди в путинской Эрэфии ускорять тектонические сдвиги. Последнее время мне все чаще кажется, что нет, совершенно не способны, придется ждать, когда наш дурдом, голосующий за Путина, совсем выживет из ума и скончается от идиотизма.

После 18 августа я участвовала в обороне парка Дружбы у метро»Речной вокзал». Местные жители без всяких политических лозунгов около месяца круглосуточно дежурили у незаконно огороженной под коммерческую застройку поляны в парке. Удавалось долго не пускать туда бульдозеры, поставили палатки. Но приехал так называемый КОБР («Казачий отряд быстрого реагирования») и, напав ночью на дежуривших, сильно их избил. После этого на поляну вошла тяжелая техника и тарахтит там до сих пор. Позже, даже когда был многолюдный сход в защиту парка с участием Митрохина и Зюганова, многие готовы были пойти и, пользуясь численным преимуществом и присутствием журналистов с камерами, завалить забор и остановить незаконные работы. Но организаторы дежурств сказали, что «нельзя подставлять людей под дубинки» — это раз, и что, если мы остановим технику, нам не разрешат пикет на Пушкинской и у Мосгордумы. Это два. Ну и все. На этом дежурства с обороной парка закончились, и «борьба» переместилась куда-то в Думу, в префектуру. Там происходит теперь культурный обмен бумажками, обещаниями, тянутся какие-то заседания и обсуждения, а парк тем временем уничтожается.

Люди, категорически неспособные к прямому и конкретному действию в результате самоорганизации, не желающие рискнуть (хотя бы немного) здоровьем и свободой, дабы настоять на своем, не достигнут никогда своих целей. Всегда кто-то, какой-нибудь «лидер», будет решать за них, как им жить и что им делать. Будет приходить и «организовывать» их бессмысленные пикеты у Мос- и Госдуры. И отговаривать «провоцировать» охранников в парке, останавливая бульдозер. Лишь бы ничего не делать по-настоящему и до конца — только символически и чуть-чуть. Ведь мы же хорошие, позитивные люди, не хулиганы какие-нибудь, чтобы конфликтовать с властями: мы уж лучше запустим шарики и крикнем хором, что «парк наш»!

Не случайно Стомахин считает, что здесь у нас некого и нечего спасать. Что спасать надо не ее (Россию), а от нее. Весь остальной мир. Еще живую цивилизацию. Сам Борис при этом производит впечатление совершенно непотопляемое, оптимистическое. При том что следующее свидание — в лучшем случае через полгода.

Борис надеется, что оставшиеся еще в РФ мыслящие люди, несмотря на разногласия, все же объединятся ради обрушения режима. Можно и нужно делать общую газету, раздавать листовки, писать краской ночью на домах программные слоганы.

Защита политзаключенных и поддержка военнопленных в этой тревожной и позорной обстановке — главное занятие, которое у нас есть.

Свободу политзаключенным.
Слава Україні. Героям слава.
Смерть фашистской империи Путина.

Впереди этап, отнятые лекарства, неизвестность ….

этап

Исполняя инструкции российской политической охранки, путинское палачье из российского тюремного ведомства ФСИН, в том числе в белых халатах, продолжает медленно убивать политзаключенного Бориса Стомахина в тюремных застенках.

После вынесенного 20 апреля 2015 г. «московским окружным военным судом» «приговора» по сфабрикованному ФСБ очередному делу против Стомахина, общий срок нахождения политзэка в российских концлагерях увеличился до семи лет. До отправки в концлагерь, в ожидании этапирования, Борис в настоящее время находится в российской московской тюрьме «Водники» (СИЗО-5) По сообщению интернет-ресурса Грани.ру, политзаключенному страдающему рядом серьезных заболеваний, тюремная «медсанчасть» не выдала разрешения на хранение необходимых, переданных с воли лекарств. Это означает, что по прибытию этапом в концлагерь, эти лекарства у политузника будут изьяты и он останется без необходимой медицинской помощи.

Одним из способов медленного и безнаказанного убийства в тюремных застенках, для путинских палачей является именно отказ в предоставлении медицинской помощи для больных людей, преднамеренного её неоказания в определённое время и лишения человека необходимых лекарственных препаратов, что, в условиях пыточного и антисанитарного содержания, помноженного на тотальную коррупцию и воровство в системе российского ГУЛАГ-ФСИН, является основным фактором высокой смертности в среде российских заключенных.

Так же следует иметь в виду, что кроме желания показательной расправы со своим бесстрашным политическим критиком и оппонентом, коим является Стомахин, у лубянского палачья есть и меркантильный интерес в смерти политзаключенного. Являясь единственным наследником у престарелой матери- инвалида, которая глубоко переживает разлуку с сыном и испытывает постоянные нервные стрессы от его тюремного заключения, Борис остается единственным владельцем их общей московской квартиры и в случае внезапной смерти матери, Стомахин может быть убит путинской ФСБ-шной мафией в российском концлагере с целью завладения недвижимым имуществом.

В своих письмах из московской тюрьмы «Водники» Борис Стомахин выражает опасения, что он может исчезнуть во время своего этапирования в российский концлагерь и связь с ним может быть потеряна. Во время своего последнего нахождения в российском концлагере ИК-10 в системе УФСИН Пермского края, политзаключенный находился в изощрённых пыточных условиях содержания, постоянно подвергаясь так называемым «дисциплинарным взысканиям», которые основываются исключительно на внутренних тюремных инструкциях, унаследованных от советского тоталитарного прошлого, наиболее культивируемого в российской тюремной системе и применяемых российскими тюремными вертухаями, в целях прежде всего психологического подавления человеческой личности и окончательной её гражданской деградации.

В настоящее время Международным Комитетом Защиты Стомахина начато составления люстрационного Списка  российских должностных преступников в разное время причастных к политическим преследованиям публициста. В этот документ пока не включены представители российских, сотрудничающих с режимом имперско-чекистких оккупантов, «правозащитных организаций», среди которых «Мемориал» и другие представители российских спецслужб, которые отказались признать Бориса Стомахина политическим заключённым, предоставив таким образом лубянским палачам полномочия по его дальнейшему тюремному заточению и возможному убийству в концлагерях путинского ГУЛАГа.

Сергей Крюков, независимый публицист. Украина.

Для нас права человека универсальны, неотъемлемы при любых обстоятельствах

image
Интервью с директором фламандской секции Международной Амнистии Карен Мускопс.

М.Е. Вы работаете по правам человека в России. Как бы Вы охарактеризовали ситуацию в области прав человека в России?
К.М. Международная Амнистия проводит исследования нарушений прав человека и по результатам этих исследований организует акции. В России в фокусе нашего внимания – свобода выражения, свобода собраний, а также репрессии против некоммерческих организаций (НКО). Мы проводили кампании как раз перед Олимпийскими играми в Сочи, это был подходящий момент для того, чтобы информировать публику о том, что происходит в России с правами человека. Как раз на Олимпийских Играх собираются политики со всего мира, и это очень подходящий момент для разговора о правах человека и выстроить поддержку международного сообщества.

М.Е. Позвольте задать Вам вопрос о политических заключенных. Амнистия их поддерживает путем писем им и руководящим органам государств. Что Вы можете сказать о политзаключенных в России?
К.М. В Амнистии различают два статуса: политзаключенный и узник совести. Определение узника совести, принятое в Амнистии, — это заключенный только за мирные убеждения или акции. А статус политзаключенного допускает даже некоторые нарушения законодательства. Для узников совести мы требуем немедленного освобождения; а для политзаключенных – справедливого и беспристрастного правосудия. Решение о присвоении статуса политзаключенного или узника совести принимается главной штаб-квартирой Амнистии, находящейся в Лондоне, на основании тщательного изучения обстоятельств дела.

М.Е. Пользуясь случаем, хочу обратиться к Вам по делу забытого российского политзаключенного — Бориса Стомахина. Он отбывает второй срок – 6 лет – только лишь за слова. Он в резких выражениях критикует власти и народ, даже высказывает ненависть, однако никогда не прибегал к насильственным действиям. Может ли Амнистия признать его политзаключенным?
К.М. Это исследует и решает только штаб-квартира. Я у них спрошу. На данный момент я не имею ответа на этот вопрос, но когда будет что-либо известно, я дам Вам знать.

М.Е. В этой связи вспоминается Нельсон Мандела. Амнистия признала его политзаключенным, хотя он совершал насильственные действия.
К.М. Вот это как раз пример политзаключенного, но не узника совести.

М.Е. Как Вы оцениваете в целом ситуацию в области прав человека в России?
К.М. С тех пор как Путин стал президентом, мы видим очень жёсткие репрессии против НКО, и это нас очень тревожит. Но в данный момент наше главное внимание сосредоточено на конфликте между Россией и Украиной.

М.Е. Я слышал, что МА часто критикуется за то, что слишком много внимания уделяется правам ЛГБТ и недостаточно — другим правам человека. Это так? 
К.М. Перед Олимпийскими Играми в Сочи действительно правам ЛГБТ в России уделялось много внимания, особенно – в СМИ европейских стран. Но это не значит, что МА не мониторит другие права человека. В отношении России мы интенсивно работаем в защиту НКО в связи с законом об «иностранных агентах», по Болотному делу. Но права ЛГБТ были в центре внимания европейских СМИ, подобно тому как несколько лет назад – защита арестованных по делу Pussy Riot. Мне не представляется, что МА слишком избирательна в отношении нарушений прав человека. Мы также работаем по нарушениям свободы слова, свободы собраний, ведь эти права являются базовыми, на них основываются НКО.

М.Е. Какое количество людей поддерживают МА в целом в мире?
К.М. Примерно семь миллионов поддерживают МА разными путями: финансово, или посвящают МА свое время – пишут письма и петиции, проводят митинги и демонстрации у посольств.

М.Е. Независимость МА подчас приводит к тому, что государства используют отчеты МА для того, чтобы указывать другим государствам на нарушения ими прав человека, не так ли?
К.М. Как независимая организация мы не указываем пальцем на тот или иной политический режим или ту или иную религию. Мы только указываем на нарушения прав человека, где бы они ни случались, и нам нет дела, какое правительство за ними стоит. Но зачастую наши отчеты используются государствами для того, чтобы указывать друг на друга, и это подчас выглядит забавно. В Москве в январе 2014 года издали обширный государственный отчет о нарушениях прав человека в европейских странах, и в нём использовались наши отчеты. Конечно, европейские государства не идеальны, наши отчеты могут использоваться кем угодно, но при этом желательно, чтобы государство обращало внимание на свои собственные ошибки и на препятствия к улучшению ситуации с правами человека.

М.Е. Расскажите кратко о людях из России, которых поддержала МА.
К.М. Мы защищали [политзаключенных по делу] Pussy Riot; мы встречались с ними и сотрудничали с нашими коллегами из Москвы. И нам удалось добиться международной поддержки и солидарности по этому делу.

М.Е. Я участвовал в работе МА в Петрозаводске несколько лет. И я вынужден сказать, что сама идея прав человека не очень популярна в России. Почему, как Вы считаете?
К.М. Это трудный вопрос. Для нас права человека универсальны, неотъемлемы при любых обстоятельствах. Я предполагаю, что в данный момент политический климат в России таков, что людям очень трудно пользоваться свободно своими правами. МА сосредоточена на ситуации прав человека, а анализ политических обстоятельств – не наша задача. В настоящее время мы проводим две кампании. Одна – против пыток. В прошлом году отмечали 30-летие принятия Декларации [ООН] против пыток, но еще многие государства до сих пор применяют пытки в тюрьмах и в полиции. Вторая кампания – права в сфере сексуальности и репродуктивности. Также, в Европе мы проводим специальную кампанию по защите прав мигрантов и беженцев. А в отношении России у нас в главном фокусе свобода слова и свобода собраний.

М.Е. Как вы оцениваете результаты этих кампаний?
К.М. Я задала этот вопрос одной из моих московских коллег. Она ответила так: иногда нам удается лишь предотвратить ухудшение ситуации. В настоящий момент трудно усмотреть какой-либо прогресс, но мы стараемся, чтобы ситуация не стала еще хуже, в частности, в отношении НКО. В России сейчас работать очень трудно. В прошлом нам приходилось быть очень терпеливыми в течение долгого времени, чтобы добиться желаемых результатов. Взять хотя бы борьбу против смертной казни. Когда мы начали кампанию 30 лет назад, нас называли сумасбродными. А в прошлом году 17 стран проголосовали на уровне ООН за мораторий на смертную казнь. Это было наибольшее число стран за все годы, что мы занимались этой борьбой. Также, мы вели кампанию по Договору о торговле оружием – и такой договор принят; мы добивались создания Международного уголовного суда – и он создан. Даже в России, хотя может показаться, что мы не достигли больших успехов, но поддержка НКО, правозащитников дает результаты. Мы постоянно мониторим ситуацию в России и не теряем надежды, что с помощью давления изнутри и на международном уровне ситуация НКО, свободы слова и свободы собраний улучшится.

М.Е. Что Вы думаете по поводу трагедии, случившейся в редакции Charlie Hebdo?
К.М. Конечно, она взорвала все европейские страны. Эта трагедия поставила в центр общественного внимания дискуссии о свободе слова. Печально, но надо было случиться столь трагическим событиям, чтобы люди задумались о, казалось бы, привычных свободах. А для МА очень важно следить, как государства реагируют на такие ситуации. С одной стороны, государства ответственны за защиту своих граждан от террора; с другой стороны, мы должны добиваться, чтобы тактика, применяемая ими против террора, соблюдала права человека. Мы не хотим повторения ошибок, которые допустили после 11 Сентября; так, на Гуантанамо до сих пор находятся заключенные, которые не должны там быть. Мы должны быть очень осторожны, реагируя на террор, и действовать правильно. Свобода слова не является абсолютным правом, в отличие от запрета пыток. Пытки не должны применяться ни при каких обстоятельствах, а относительно свободы слова международное право допускает ограничения при определенных обстоятельствах, — слово, прямо и непосредственно содержащее ненависть, является ярким примером таких ограничений. Но вопросы о правомерности ограничений решаются судом. В случае Шарли, мы считаем, что журнал имел право на свободу слова. Следовательно, нападение на редакцию является нападением на свободу слова.

М.Е. Мониторите ли вы ситуацию с правами человека в Бельгии?
К.М. Неделю или две недели назад, МА издала ежегодный отчет о ситуации прав человека во многих странах, в том числе в Бельгии. В Бельгии мы обеспокоены условиями в тюрьмах: очень много заключенных, тюрьмы переполнены, и это создает не очень хорошие условия для заключенных. Также, в Бельгии проблемы с психически больными заключенными – они не получают необходимого лечения. Это было главной темой, которую мы освещали на прошлой неделе в разговоре о правах человека в Бельгии.

М.Е. Что Вы скажете о ситуации в Украине, Восточной Украине в связи с войной России против Украины?
К.М. МА мониторит эту ситуацию очень тщательно. И мы видели нарушения прав человека, совершённые обеими сторонами, а расплачивается за всё гражданское население, запертое в зоне конфликта. Мы отметили обстрелы густонаселенных районов. С самого начала конфликта мы призывали обе стороны соблюдать международное гуманитарное право. 

Максим Ефимов

Перевод Надежды Банчик

Прогулки по трамвайным рельсам

image

А мы пойдем с тобою погуляем по трамвайным рельсам
Посидим на трубах у начала кольцевой дороги
Нашим теплым ветром будет черный дым с трубы завода
Путеводною звездою будет желтая тарелка светофора

Если нам удастся, мы до ночи не вернемся в клетку
Мы должны уметь за две секунды зарываться в землю
Чтоб остаться там лежать когда по нам поедут серые машины
Увозя с собою тех кто не умел и не хотел в грязи валяться

Если мы успеем мы продолжим путь ползком по шпалам
Ты увидишь небо, я увижу землю на твоих подошвах
Надо будет сжечь в печи одежду, если мы вернемся
Если нас не встретят на пороге синие фуражки

Если встретят, ты молчи, что мы гуляли по трамвайным рельсам
Это первый признак преступления или шизофрении
А с портрета будет улыбаться нам железный феликс
Это будет очень долго, это будет справедливым
Наказанием за то, что мы гуляли по трамвайным рельсам
Справедливым наказаньем за прогулки по трамвайным рельсам
Нас убьют за то, что мы с тобой гуляли по трамвайным рельсам