Архив рубрики: Вера Лаврешина

Неломающийся политузник

37026_original

Несмотря на изощрённые старания и пыточные условия содержания в российском концлагере, палачам путинского ГУЛАГа не удается сломать сопротивление узника совести Бориса Стомахина. На свидании в концлагере ИК-10 УФСИН-ГУЛАГ по Пермскому краю, у политзэка побывали правозащитники Вера Лаврешина и Феликс Шведовский. Немного ранее,  Стомахина в концлагере посетили корреспонденты связанного с российскими спецслужбами информагентства «Радио Свобода», в чью задачу входило создание оправдывающего путинских вертухаев информационного материала о пребывании политзаключенного в пермском концлагере и пыток над ним.

Своими впечатлениями от поездки делится Вера Лаврешина 

images

Пермский край, куда мы приехали поездом из весенней уже Москвы, встречает нас по-зимнему холодно и сумрачно: заснеженным лесом, снегом с дождем, заледенелыми разухабистыми дорогами. Вверх-вниз, с подскоками, несемся мы на автомобиле по змеящейся, холмистой поверхности Чусовского района, мимо красноватых на изломе гор. Красивый пейзаж невольно возвращает нас в детство благодаря ассоциативной памяти — в сказы Бажова про малахитовую шкатулку и Хозяйку Медной горы. Однако наш путь лежит в лагерь строгого режима, и на сердце поэтому тревожно — никакие природные красоты не умягчают душу. Мы едем навестить политзека Бориса Стомахина, который буквально две недели назад объявлял голодовку в связи с невыносимыми, издевательскими условиями содержания в этой колонии.

Зная решительный и неуступчивый характер Бориса, мы с Феликсом Шведовским, спеша на очередную — раз в полгода — встречу с осужденным за «оправдание терроризма» узником, опасаемся, как бы он не возобновил отказ от еды. Он вообще недавно составив своего рода завещание по поводу непрерывного «прессования» его администрацией колонии и заявил в нем, что в случае его самоубийства просит винить в его смерти начальника ИК-10 Асламова.

В связи с голодовкой Стомахина прокурор к нему все-таки приезжал. Политзек рассказал ему об очевидной запрограммированности посадок его в ШИЗО. С интервалом примерно в месяц (после последнего, третьего приговора — это регулярно) его отправляют в карцер, всякий раз находя для этого какой-нибудь дурацкий повод. Например, сидя в одиночной камере, он, видите ли, не доложил как дежурный о количестве в ней заключенных. Казалось бы, куда уж ужесточать условия, если и так присудили самое жесткое — ЕПКТ (единое помещение камерного типа). Это означает, что свиданий полагается только два в году, через стекло, и передачки тоже всего две. Сидит он один в крохотной камере, где ложиться можно лишь с 9 вечера до 5 утра, когда отстегивают от стены нары и дают на ночь матрас. В другое время прилечь хотя бы на стол, чтобы удобнее было найти пульс и посчитать удары (у Бориса с детства серьезная тахикардия, а голодовка усилила приступы) категорически воспрещается. По этому поводу отдельный скандал вышел. Политзека застали в горизонтальном положении на столе за прощупыванием пульса. И обвинили в том, что он «спит днем», а это в колонии считается ужасным нарушением. Как бы человек ни задыхался, это никого не волнует (а у Бориса, напомним, еще и перелом ноги и позвоночника, помимо проблем с сердцем). То, что глаза у узника были во время «сна» открыты, как довод в пользу бодрствования никого не впечатлил. Был объявлен выговор.

Мы с Феликсом Шведовским прибываем в ИК-10, заходим в каптерку для посетителей. Сразу напарываемся на «сюрприз»: на стене, на стенде, висит скромное, но по сути очень наглое объявление о том, что «по техническим причинам комната для свиданий не работает». Выходит, у нас только примут передачку, и на этом все, можно ехать назад. Когда пришедший за документами охранник именно эту перспективу для нас и подтвердил, мы резко возмутились. Собрались идти к начальнику колонии Илье Асламову. Шутка ли: свидание полагается раз в полгода, в каком сейчас Борис состоянии после голодовки — неизвестно, и мы заявили, что не уедем, не повидав его. Охранник все это выслушал, к начальнику сходил сам и быстро все уладил. Свидание со Стомахиным состоялось, хотя и были определенные неудобства: телефонная связь отсутствовала. Из-за этого нужно было перекрикиваться через стекло и показывать друг другу пантомиму для большей ясности диалога.

Любопытно, что телефонная связь здесь уже две недели как нарушена и никто даже не думает ее чинить: просто повесили бумажку про «неработающую» комнату для свиданий. Люди приезжают издалека повидать своих сидельцев, а им тычут в глаза это хамоватое объявление. И народ — ничего, не ропщет. Спокоен. Не знаю, как сложилось со свиданиями через стекло у остальных, очевидно одно: без определенного нажима ничего от здешней администрации не добиться.

Борис, увидев нас с Феликсом по другую сторону стекла, долго веселится и удивляется: ведь он шел сюда с полной уверенностью, что ведут его на «крестины» к руководству заведения. Так называется здесь специальная комиссия, присуждающая кары от администрации за плохое поведение. Стомахин рассказывает:

— Слышу: с утра активность какая-то в коридоре. Она тут, впрочем, в 9:30 всегда происходит, но на этот раз как-то особенно бурно. Открывается дверь в камеру, на пороге дежурный: «Стомахин, одевайтесь». Я робу надел. «Где нагрудный знак?» — спрашивает. Это такая бирка, где указано имя зека, фото, дата рождения, статья, срок. Я ему в ответ: «В «строгих условиях», пока я здесь, робу с биркой носить не стану. Только после их отмены, в бараке, может быть». Дежурный: «Объяснительную будете писать?» Так обычно спрашивают при подаче рапорта о нарушении, за которым следует наказание. Я понял, что мне надо готовиться к очередным 15 суткам в ШИЗО. Это печально, я только что голодовку закончил, и вот опять начинать. Так что шел я с полной уверенностью, что сейчас будут мне «крестины» с карцером — из-за бирки. А попал сюда, на свидание, к вам! Прямо как у Грибоедова: «Шел в комнату, попал в другую»…

Надо отдать должное Борису: сломить его начальникам ИК никак не удается. Как бы они ни усердствовали в этом, а у них явно поставлена такая цель. В очередной раз мы убеждаемся, что в самых тяжелых условиях и обстоятельствах Стомахин, отчаянно сопротивляясь произволу махровых тоталитаристов-силовиков советской закалки, все время бросает им ответный вызов. И неизменно одерживает моральную победу. За счет своего здоровья, увы. Вся совокупность мытарств — в виде ужесточения ЕПКТ регулярными 15 сутками в карцере, где тебе ни еды человеческой, ни ларька, ни книг, ни журналов — ничего, — переносится Стомахиным очень достойно. Причем врача дозваться в этих условиях (одно время очень болел зуб, требовалась хотя бы обезболивающая таблетка) не так-то просто. Нужно, чтобы раздатчик каши, у которого забот и так хватает, не забыл передать вызов медику. Медик на вторые, а то и на третьи сутки явится приблизительно к обеду узнать, в чем дело. Да и врач здесь такой «человеколюбец», что хоть святых вон выноси. Стомахин делится с нами впечатлениями:

— Как-то раз утром заглядывает ко мне врач. «Почему, — возмущается он, — нары не пристегнуты?» Редкий случай, когда нары не сразу после 5 утра к стенке подняли. Нет бы порадоваться, что у человека со сломанным позвоночником есть подобие кровати в пыточных условиях. Не-е-е-ет. Оставь надежду, всяк сюда входящий, как говорится. Эскулап также проявляет служебное рвение лишить меня последней малости…

Тенденция управленцев ИК-10 все время ухудшать и ужесточать и без того ужасные условия, в которых находится Борис Стомахин, наводит политзека на печальные мысли и предположения. 18 мая исполняется ровно полсрока, ему присужденного. Еще три с половиной года досидеть останется. Он узнал, что в таких примерно, как у него, случаях (после года ЕПКТ) могут вывозить заключенных отбывать последние несколько лет в Красноярск, например. Чтобы уж всем чертям тошно стало и мало не показалось.

Они много чего могут с любым сделать, если захотят. Совершенно безнаказанно. И все-таки Стомахин, несмотря на довольно пессимистичный взгляд на будущее России, отмечает, что создание невероятного количества силовых структур для борьбы с мифическими врагами как вовне РФ, так и внутри нее (всех недавно потрясло известие о создании «нацлидером» личной «нацгвардии», готовой стрелять в любого из нас на поражение без предупреждения), может ускорить, а отнюдь не отдалить момент распада страны, которого так боится Путин со своими богатырями. Эта забота гэбистской орды работать на опережение, для чего-то бежать, вооружась до зубов, впереди своего бронированного паровоза, как раз провоцирует распад еще сохранившихся связей в бывшей империи. Демонстрируются зашкаливающая неадекватность и испуг кремлевских бесов. Национальная гвардия сама по себе — штука хорошая, когда она, скажем, как в Швейцарии, США, Украине или Грузии, существует для блага мирного населения и стоит на страже его национальных интересов, а не усиливает режим диктатора, заранее наставляющего пушки на граждан, у которых «законодательно» то и дело отбирают последние оставшиеся права и деньги. Как бы здесь создание смертоубийственных военизированных структур не отрикошетило в их создателей…

Ведь скоро они станут брать под прицел всякого, у кого замечено недовольное выражение лица. А с этой задачей им явно не справиться.

На обратном пути в Москву, в поезде, мы читаем про Стомахина статью на сайте радио «Свобода». Видим, что голодовка политзека все-таки привлекла внимание журналистов к его невероятно тяжелой, трагической судьбе. Публикаций о нем на протяжении долгих лет его заточения было удивительно мало. Хотя вопиющий факт, что его личный ЖЖ-блог в сети приравняли к СМИ и сурово осудили человека — трижды — не за поступки, а за выражение особого мнения, трактуя это мнение как якобы призывы к экстремистской либо террористической деятельности (или оправдание такой деятельности). Поскольку мы с вами, отмалчиваясь, не вмешиваясь, годами позволяли властям карать таких, как Стомахин, за СЛОВА в блоге, теперь мы пожинаем плоды в виде отлаженного конвейера по фабрикации похожих дел. Дела Екатерины Вологжениновой и Андрея Бубеева — наиболее известные, нашумевшие из них. На самом деле только в Тверской области, откуда Бубеев родом, за перепосты были заведены на граждан в 2015 году десятки похожих дел. Пока поплатился свободой только один блогер из множества, но кто знает, сколько будет посажено через год, через два… Андрей Бубеев был обвинен, в частности, и за перепост статьи Бориса Стомахина о том, что Крым — это Украина.

Мне кажется, что все больше людей сейчас начинает искренне сочувствовать Борису Стомахину. Я это наблюдаю, во всяком случае, среди своих знакомых. Со временем к гражданам приходит понимание, что, возможно, в чем-то избыточная, резкая, для наших умеренных широт чересчур агрессивная риторика радикального публициста — это яркий литературный прием, способ автора привлечь внимание к нерешаемым проблемам, выражение его страдания из-за невозможности изменить эту дикую реальность. Не надо понимать его тексты слишком буквально, вот что хочется посоветовать читателям. Ведь когда мы говорим кому-то из знакомых, даже собственным детям: «Я сейчас оторву тебе голову», — никто в полицию на нас за это не доносит.

Или следует уточнить: ПОКА еще никто не доносит? Завтра, возможно, за любую гиперболу с метафорой — пойдут и донесут…

Свободу политзаключенным. Смерть фашистской империи Путина.
Слава Україні. Героям слава. Луб’янка буде зруйнована. Путін буде страчений.

Вера Лаврешина.   Грани 

Реклама

Не сдаваться Лубянке

C2X7QT_Z_400x400

Первый раз в этом году мы вышли на Лубянку 7 марта — с флагом Украины, к дверям ФСБ — за освобождение Надежды Савченко, находящейся на сухой голодовке. Исполнили гимн Украины, продемонстрировали плакат «Надя, живи» и были стремительно и жестко зачищены полицией после нескольких минут мирного пикетирования. В особенности досталось Михаилу Удимову и Александру Макарову, оказавшим демонстративное и оправданное неповиновение представителям нелегитимной власти в форме полиции, напавшим на людей во время мирного пикета. Эти мерзавцы избивали, скручивали, волокли их с применением болевых приемов, но, к счастью, ни ребер, ни рук не сломали.

От себя замечу, что, если в условиях нарастающего тоталитаризма люди не оказывают сопротивления, то тупая и жестокая государственная машина их всех размажет в конце концов. Люди, чтобы оставаться людьми, обязаны сопротивляться злобному диктату. Это ведь записано и в Декларации прав человека. Человек обязан восстать против тирании, в том числе и с оружием в руках, если он не раб. Мы давно уже и сами поняли, что «рабів до раю не пускають».

Оставленному в Мещанском ОП до «суда» Александру Макарову мы тогда вызвали скорую для осмотра его посиневшей и опухшей руки. Надеялись, что, возможно, врачи повезут его в больницу, чтобы сделать рентген. Но Макаров пошел в полный «отказ»: не только себя не называл и ничего не подписывал, но и медицинскую помощь гордо отверг. Через день в Мещанском «суде» Александр, находясь под неусыпным конвоем с утра и почти до полуночи (хотя допустимый срок его задержания по правилам истек уже в 19 часов), сочинил множество ходатайств о переносе рассмотрения своего дела, в связи с чем «судья» Татьяна Шанина то и дело бегала «совещаться» в специальную комнату. Ближе к полуночи он добился чудесного результата — штрафа в тысячу рублей за неповиновение полиции. И вышел на волю. Просто подарок по теперешним временам. Система не может вынести оправдательный вердикт, у нее всегда будет виноват активный гражданин. Штрафы за пикеты сейчас раздаются — налево и направо — в 10, в 20, а то и в 200 тысяч рублей. У нас, вышедших на пикет 7 марта, к сожалению, практически все варианты штрафов в наборе уже есть. В какой-то момент власти могут возбудить и уголовку — по новым репрессивным «законам».

Продолжая объявленную серию пикетов на Лубянке возле здания ФСБ — в поддержку украинских узников Кремля, а также за международный суд над военным преступником Путиным, — мы вышли 10 марта на то же самое место с Лизой Никитиной. В руках у нас был флаг Украины, сохранившийся после похода 7 марта, а также плакат: «Свободу Савченко, Сенцову и Кольченко». Мы проскандировали всё, что на душе накипело по теме агрессии РФ против Украины: «Крим — це Україна», «Донбас — це Україна», «Русня, убирай танки», «Свободу Чийгозу, Асанову, Дегерменджи», «Путин — палач», «Путин будет казнен».

Если кто-то скажет, что военный преступник Путин не заслуживает смертной казни, тот, я уверена, кривит душой и сознательно оправдывает тирана. Другое дело, что у нас мораторий на смертную казнь. И мы в данном случае просто выражали свое личное мнение по поводу деяний самопровозглашенного «нацлидера», давая им должную, как мы считаем, оценку. Не более того. Каков будет приговор этому конкретному военному преступнику, решит со временем Международный трибунал. И когда мы с вами станем жителями не воинственной Русни с танками и «Буками» для ближайших соседей, а демократической России — с парламентом, с независимой прессой и нормальными судами, — то никакой смертной казни в ней, естественно, не будет.

Нас с Лизой доставили 10 марта все в то же Мещанское ОП. Меня после лубянских пикетов уже третий раз подряд сюда возят, так что сохранить инкогнито не представлялось возможным. Да, откровенно говоря, на этот раз я уже приготовилась ехать в спецприемник. Однако они составили на меня протокол по 20.2, ч.5 (мы с Лизой отказались им что-либо подписывать, и они сами заполнили на нас бумаги при участии понятых) и заявили мне, что я свободна, а вот Лизу они оставляют на ночь до «суда». Я отказалась уходить, и меня вытолкали из отделения силой.

Лиза провела следующий день под конвоем в Мещанском «суде» часов с 11 утра и до семи вечера, хотя «суд» работает до шести, прежде чем был вынесен приговор — штраф 20 000. Это при том, что на нее в полицай-участке был составлен протокол по статье 20.2.5 (как и мне), по которому дольше трех часов никого удерживать нельзя. Плевали они на свои же законы! Ее заставили сначала ночевать в КАЗе, а потом не отпускали до позднего вечера из «суда». Когда Никитина попыталась покинуть «суд», указав на незаконность ее удерживания, конвой пригрозил, что сейчас ей будет оформлено неповиновение и она получит за это сутки в спецприемнике.

Откровенно бандитский стиль поведения силовиков уже никого не удивляет, воспринимается как установившийся обычай. Избиения, угрозы, шантаж по отношению к задержанным гражданам — это наша норма жизни. Если бы не вмешательство правозащитников из аппарата Эллы Памфиловой (по запросу адвоката Олега Безниско), то неизвестно еще, куда бы поехала Лиза — домой или в спецприемник. Скорее, второе. Адвокат Никитиной, несомненно, подаст апелляцию в связи с шокирующим произволом — как полицейским, так и судебным — с момента нашего задержания, проходившего с неоправданной, бессмысленной жестокостью. В связи с фактическим похищением и насильственным удержанием девушки в течение суток какими-то людьми в полицейской форме.

К сказанному хочется добавить, что пикеты наши, несмотря ни на что, продолжатся. На эту жутковатую площадь, где стояла фигура Железного Феликса, мы уже выходили пять раз, в частности в поддержку Надежды Савченко прошлой зимой, а также весной отбывали наказание в спецприемнике. Один раз мы перекрывали Лубянский проезд (с последующим выходом на площадь перед ФСБ), требуя свободы радикальному публицисту Борису Стомахину. Он, к слову сказать, с 29 февраля держит сухую голодовку в колонии строгого режима ИК-10 в Пермском крае (в связи с невыносимым произволом руководства колонии), и члены Международного комитета защиты Стомахина в связи с этим известием просто в ужасе, ведь по телефону канцелярия колонии ничего не комментирует, ответов никому не дает. ОНИ НЕ ОБЯЗАНЫ ОТЧИТЫВАТЬСЯ ПЕРЕД НАМИ! Только в понедельник, 14 марта, в ИК-10 приедет защитник Бориса Глеб Эделев и на месте сможет разузнать о происходящем в стенах этого заведения.

Мы, группа московских гражданских активистов, призываем всех нормальных людей, которые хотели бы жить в стране без произвола и насилия в качестве нормы, присоединяться к нам, к нашим пикетам. Не надо бояться выходить на Лубянку, не надо ждать, пока Лубянка наступит кирзовым сапогом на горло каждому из нас. Надо учиться сопротивляться, чтобы победить.

Свободу политзаключенным! Слава Україні! Героям слава!
Смерть фашистской империи Путина.
Лубянка будет разрушена.
ПБК.

Вера Лаврешина.

Источник: Грани ру

Вера Лаврешина о Борисе Стомахине

Борис Стомахин в путинском ГУЛАГе: Хроника текущих событий

12049176_752491921544772_5555527209609625025_n

Лубянское палачьё вновь этапировало российского  узника совести Бориса Стомахина  из московской тюрьмы СИЗО-5 «Водники» в российский концлагерь ИК-10 в Пермском крае, где он находился до середины декабря 2014 года по сфабрикованному российской политической охранкой делу за выражение своих убеждений и подвергался в этом концлагере пыточным условиям содержания. По прибытию в пермский концлагерь, у политзаключенного были изьяты все лекарства, предметы гигиены, теплые вещи и он был брошен во внутреннюю тюрьму концлагеря- ОСУОН (отряд строгих условий отбывания наказания) Таким образом, палачи российского ФСИН-ГУЛАГ исполняют заказ ФСБ на физическое уничтожение политзаключенного. В середине сентября 2015 года, Бориса Стомахина навестили правозащитники Вера Лаврешина и Феликс Шведковский. В полноценном свидании с политзаключенным, российские ФСИН-ГУЛАГовские палачи правозащитникам отказали.

Вера Лаврешина опубликовала свои заметки от этой поездки.

********

Пришла осень — пора, как и год назад, навещать Бориса Стомахина, осужденного по совокупности приговоров к семи годам строгого режима по части 1 ст. 205.2 УК РФ (публичное оправдание терроризма). Напоминаю, что во время публикации в ЖЖ статьи «Или пару вокзалов взорвать здесь железнодорожных», вменяемой публицисту в вину, Стомахин находился в московском СИЗО «Медведь», не имея доступа к интернету.

Борис Стомахин, как водится, становится костью в горле у любого начальства, куда бы его судьба ни забрасывала, в СИЗО или в лагерь. Он вечный отказник, неподписант, штрафник. Его обвиняют одновременно в склонностях и к побегу, и к суициду, и к экстремизму, ставят на «профучет», то есть помещают под особый надзор, когда надо ходить отмечаться днем и когда к тебе являются с проверкой даже ночью.

Год прошел, а ситуация все та же. Сразу по прибытии в колонию Борис был помещен в ОСУОН (отряд строгих условий отбывания наказания). Это за то, что еще с Москвы остался за ним «должок». То есть наказывают его не только за отказы подежурить в бараке либо почистить от снега дорожки на благо родины, встающей в лагере с колен каждое утро под звуки сталинского гимна. За отстегнутую, например, летом в СИЗО пуговицу — поскольку выданная государством роба была ему просто мала.

И по прибытии в пермский лагерь строгого режима его сразу определили в ОСУОН, не объясняя, за что именно. А все, оказывается, потому, что когда-то, в московском изоляторе, он был «не по форме одет»! За пуговицу!

В ОСУОНе человек 70 в одном помещении, вещи положить просто некуда. Тумбочки Борису не досталось. Кончились в колонии все тумбочки. По доброте душевной один зэк предоставил ему половину своей. Кое-что туда уместилось, но для еды, например, там места уже нет.

Поэтому Борис даже не пытается остатки личной провизии затребовать из каптерки. «Я привык уже жить на сечке да баланде, мне как-то все равно даже стало, голода не чувствую», — рассказывает он нам с Феликсом Шведовским в телефонную трубку во время краткосрочного (четыре часа) свидания через стекло.

Незадолго до свидания происходила натуральная «баня» в колонии. То есть вызов зэков на дисциплинарную комиссию — с последствиями в виде изолятора для наиболее «злонамеренных». Еще эту процедуру называют «крещением». Борису особенно повезло — боевое «крещение» в понедельник начали с него… Он был уверен, что его обязательно упрячут в ШИЗО и что свидание ему в ближайшее время будет запрещено. Но он ошибся. Лагерные власти проявили нетипичный либерализм: Борису и еще десятку заключенных объявили всего лишь выговор в тот замечательный понедельник.

82427

Между тем знакомство с местным руководством (начальника лагеря сменили, пока Стомахин был в СИЗО «Водник») прошло не слишком гладко. Стомахину снова выдали робу не по размеру, и он был вынужден снова ходить с отстегнутой пуговицей. Начальник колонии полковник Асламов поднял страшный шум и гам, когда такое вольнодумство заметил, но, поняв, в чем причина, Борису предъявлять претензий не стал, а лишь мобилизовал заключенных сшить ему одежку попросторнее. «За робу я тебя наказывать не буду, — сообщил он Стомахину. — А вот за то, что ты мне во время нашей беседы нагрубил, — посажу».

В чем же заключалась эта грубость? Да ни в чем. Грубости и не было, просто отсутствие пресмыкательства и заискивания перед руководством лагеря считается нестерпимым, вызывающим хамством. А Борис всегда ставит барьер между собой и вертухаями любого ранга, слишком горд (в их интерпретации — груб), а это как-то не по статусу заключенному, который сродни лагерной пыли в глазах мусоров, вот он и платит за это последними крупицами свободы, какие у него еще есть.

— Не верю, — сказала я начальнику лагеря, — что Борис хамил вам, это не в его стиле. Он просто привык держаться отчужденно с теми, в ком он видит идеологических врагов. А вас он, естественно, считает представителем бандитского режима, который необходимо срочно демонтировать. Так что никакой грубости не было.

Не уверена, что полковник меня правильно понял…

Еще мы узнали у г-на Асламова, что привезенные нами книжки пацифистского и духовного толка изучит сначала «воспитатель» на предмет содержания экстремизма или еще чего-то вредного, а потом уж он лично решит, давать их впечатлительному грубияну Стомахину или нет.

Убийственная цензура здесь встречается на каждом шагу: как в одежде (кнопки-клепки нельзя, только пуговицы!), так и в еде, и в книгах, и в письмах. Тот ограниченный набор продуктов, который дозволяется к передаче, превращается заранее в пункте приема в «пищевой комок»: чипсы, сухарики и лапша оказываются ссыпаны и перемешаны в общем пакете, конфеты «Маска» раздеты и слеплены между собой в месиво, сырокопченую колбасу в вакуумной упаковке зачем-то протыкают ножом. Требуется немало хладнокровия, чтобы наблюдать такое, не вступая в бессмысленный спор.

82428

Претензии к руководству мы приберегли ко дню отъезда, когда ходили на прием к начальнику этого «исправительного» заведения. Феликс Шведовский — буддийский монах, он приехал в колонию в соответствующем оранжевом облачении. Мы шли к административному зданию ИК-10 по каменистой и пыльной дороге под звуки священного барабана и долгозвучной молитвы, которыми Феликс освящал и гармонизировал, насколько мог, это печальное пространство. Молитва эта нам обоим придала бодрости для неприятного разговора, в ходе которого нам удалось выбить для узника всего лишь персональную тумбочку. Но, во всяком случае, мы напомнили ответственному лицу, что условия, в которых они содержат Стомахина, с его состоянием здоровья, являются пыточными, особенно когда его помещают в ШИЗО и принуждают там целый день в холоде сидеть с его переломом позвоночника, а постель пристегивают к стене. В Буреполоме, первым сроком, у Бориса был постельный режим, а здесь, напротив, только и ищут повода побыстрей загнать живого человека в гроб.

— Ничего с ним не будет, — сказал нам Асламов, — мы все делаем в рамках закона, можете жаловаться куда хотите.

Мы пообещали, что обратимся во все инстанции, какие знаем. И что опубликуем информацию о происходящем в ИК-10 везде, где только возможно. Регина Леонидовна Стомахина уже написала в прокуратуру и омбудсмену Пермского края, и это только начало. Спокойно жить мы никому здесь не дадим, заявили мы. Будем приезжать сами, будем делегировать адвокатов и правозащитников. Между прочим, предшественник Асламова, по поводу которого мы написали множество запросов и жалоб по инстанциям, не так давно был отправлен на пенсию.

Хотелось бы, конечно, отправить не на пенсию, а на принудлечение галоперидолом, сульфазином, электрошоком и оздоровительной поркой все это безумное заведение полным составом. Вот бы они тогда почувствовали себя всеми фибрами души снова в СССР, по которому так грустят. Но для этого надо, чтобы тошнотворный режим садистов и убийц пополз по швам уже капитально. А этого все нет и нет.

Не знаю, способны ли люди в путинской Эрэфии ускорять тектонические сдвиги. Последнее время мне все чаще кажется, что нет, совершенно не способны, придется ждать, когда наш дурдом, голосующий за Путина, совсем выживет из ума и скончается от идиотизма.

После 18 августа я участвовала в обороне парка Дружбы у метро»Речной вокзал». Местные жители без всяких политических лозунгов около месяца круглосуточно дежурили у незаконно огороженной под коммерческую застройку поляны в парке. Удавалось долго не пускать туда бульдозеры, поставили палатки. Но приехал так называемый КОБР («Казачий отряд быстрого реагирования») и, напав ночью на дежуривших, сильно их избил. После этого на поляну вошла тяжелая техника и тарахтит там до сих пор. Позже, даже когда был многолюдный сход в защиту парка с участием Митрохина и Зюганова, многие готовы были пойти и, пользуясь численным преимуществом и присутствием журналистов с камерами, завалить забор и остановить незаконные работы. Но организаторы дежурств сказали, что «нельзя подставлять людей под дубинки» — это раз, и что, если мы остановим технику, нам не разрешат пикет на Пушкинской и у Мосгордумы. Это два. Ну и все. На этом дежурства с обороной парка закончились, и «борьба» переместилась куда-то в Думу, в префектуру. Там происходит теперь культурный обмен бумажками, обещаниями, тянутся какие-то заседания и обсуждения, а парк тем временем уничтожается.

Люди, категорически неспособные к прямому и конкретному действию в результате самоорганизации, не желающие рискнуть (хотя бы немного) здоровьем и свободой, дабы настоять на своем, не достигнут никогда своих целей. Всегда кто-то, какой-нибудь «лидер», будет решать за них, как им жить и что им делать. Будет приходить и «организовывать» их бессмысленные пикеты у Мос- и Госдуры. И отговаривать «провоцировать» охранников в парке, останавливая бульдозер. Лишь бы ничего не делать по-настоящему и до конца — только символически и чуть-чуть. Ведь мы же хорошие, позитивные люди, не хулиганы какие-нибудь, чтобы конфликтовать с властями: мы уж лучше запустим шарики и крикнем хором, что «парк наш»!

Не случайно Стомахин считает, что здесь у нас некого и нечего спасать. Что спасать надо не ее (Россию), а от нее. Весь остальной мир. Еще живую цивилизацию. Сам Борис при этом производит впечатление совершенно непотопляемое, оптимистическое. При том что следующее свидание — в лучшем случае через полгода.

Борис надеется, что оставшиеся еще в РФ мыслящие люди, несмотря на разногласия, все же объединятся ради обрушения режима. Можно и нужно делать общую газету, раздавать листовки, писать краской ночью на домах программные слоганы.

Защита политзаключенных и поддержка военнопленных в этой тревожной и позорной обстановке — главное занятие, которое у нас есть.

Свободу политзаключенным.
Слава Україні. Героям слава.
Смерть фашистской империи Путина.

Памяти Августа

images

22 августа на Лермонтовской площади и на Горбатом мосту проходили мероприятия в память о событиях августа 1991 года. Для демократов победа «бархатной революции» завершилась, к сожалению, провалом, трагическим крушением надежд.

Ельцин обманул людей тогда. Ни обещанной люстрации силовиков, чиновников, ни запрета коммунистов как преступной организации, ни ожидаемого зарождения нации так и не случилось. Вместо зарождения нации зародился нацизм, как когда-то в Германии. Теперь мы видим все его признаки отчетливо.

Восставший 19 августа народ быстро выдохся и не смог осуществить кардинальные перемены до конца. На три дня серьезного противостояния только и хватило людей. Марксизм-ленинизм самоутвердился заново как «русский мир» с его идеей злобного превосходства над всем остальным глобусом. Пришел и не уходит. .

Буржуазно-демократическая революция у нас оказалась невозможной роскошью. Еe по-настоящему просто никто и никогда не хотел в России, все как-то вполсилы делалось. И не хочет сейчас. Приходится это признать. Инициативу и победу всегда перехватывали учредители красно-коричневых диктатур. Либералы выглядят на их фоне жалкими хомячками. Вот в Украине граждане захотели свободы по-настоящему — и отвоевали себе право нации на самоопределение. На европейский путь. Второй год сражаются в кровопролитных боях с «несуществующими» на их территории оккупантами, засланцами фашистской империи Путина.

У нас, внутри развалюхи-империи, своя специфика гражданской войны: выходя на улицу, никогда не знаешь, когда и где, на каком углу (или в подъезде) тебе вдруг оторвут башку. За надпись на футболке. За «оскорбляющий» кого-нибудь твой текст в интернете. За пикет на площади.

Никогда не забуду день 19 августа 1991 года. Я тогда работала в журнале «Огонек», редакция которого находилась в Бумажном проезде. За окном бесконечно змеился поток БТРов. Он двигался мимо Савеловского вокзала, уходил под эстакаду и буквально упирался в горизонт. Я спустилась вниз, из редакции, когда вереница машин вдруг остановились. Захватила с собой графин воды. Вода заставила солдат, торчащих из люков, быть общительными. Утром их, оказывается, в подмосковной воинской части разбудили по тревоге, не дали «ни попить, ни в туалет сходить», велели ехать в центр.

— И что теперь, — спрашиваю я, — если вам стрелять в нас прикажут? Вы будете?
— Если прикажут, куда же мы денемся? — был ответ. — Придется выполнять.

После таких откровений, полюбовавшись на наше новое правительство в лице ГКЧП, которое внезапно появилось с трясущимися руками Янаева и перепуганными харями всех этих Крючковых, Язовых и Баклановых на всех каналах телевизора следом за «Лебединым озером», я вместе с несколькими сотрудниками журнала «Огонек» поехала к Белому дому. Нам ведь их «ГКЧП» первым делом объявил о «перерегистрации» газет и журналов. «Огоньку» тех времен, естественно, места в списках легальных СМИ не нашлось. А вот в какие-нибудь расстрельные списки попасть у авторов все шансы были.

Народу около здания правительства в тот день была такая толща и гуща, что я моментально потеряла своих. Нужно было крепко держаться за руки. На секунду я разомкнула пальцы — и меня отнесло людской волной куда-то в сторону. Самостоятельно двигаться было просто невозможно. Вот сколько людей в тогдашнем тоталитарном государстве, не побоясь танков, наводнивших город, вышло на защиту демократии. Сотни тысяч. Против осточертевшей власти коммунистов. Против лжи и насилия. Против голода. Пусть мне кто-нибудь теперь попробует врать, что это было «за деньги», «за печеньки» либо «за водку». Все эти ресурсы воздействия просто негде было взять.

Вообще стоять ночью вокруг Белого дома, по-дурацки держась за руки и ожидая, что по тебе сейчас долбанут из приближающейся новой колонны танков (а они все время шли: то из Беларуси, то из Средней Азии), было очень страшно. Но я не помню, чтобы кто-то из окружавших меня тогда людей испугался и удрал. Хотя всякий раз человек в военной форме, информировавший нас о происходящем, приходил и говорил в рупор приблизительно так: «На нас движется колонна вражеских танков. Не вздумайте в них бросать ничем, ни даже рукой в их сторону махать — всех убьют. А если начнут стрелять — ложитесь на землю и отползайте к елкам». Мы отзывались на такие слова нервным смехом, но почему-то не разбегались. Тогда мне казалось, что вот она, наконец, нация зарождается. Что есть все-таки народ в России, а не поголовные рабы системы. Но запала людей хватило ненадолго. «ГКЧП» 21-го августа арестовали — и дальше пустили все события на самотек. Увлеклись приватизацией, личным обогащением. В стране вместе с победой демократии в 1991-м году внезапно закончилась бумага, краска для печати, а затем понемногу стала кончаться и сама журналистика.

В 1993-м году по приказу Ельцина расстреляли парламент. Каков бы он ни был по качеству несовершенный, но — законный парламент. А еще чуть позже царь Борис передал страну в руки наследнику из КГБ. Мечтавшему вернуться в СССР. Вот мы и возвращаемся.

Неудивительно, что ростки демократии к 2015-му году сдохли окончательно. Теперь вот мы ожидаем полноценного возвращения КГБ в нашу жизнь. Вместе с возможным возвращением его мерзкого символа — статуи Дзержинского — по инициативе коммунистов на Лубянку. Если над Соловецким камнем на Лубянке, памятником миллионам репрессированных и бессудно казненных, будет возвышаться фигура их мучителя и убийцы, значит, снова надо будет ждать «воронков» в гости по утрам. Массовых посадок, пыток и расстрелов.

День Флага теперь — тоже праздник совершенно испорченный, оскверненный. Вообще и не праздник даже. Власть ГКЧП в РФ победила, революционный триколор приватизирован путинской едросней. Теперь это не символ победы над старым режимом, а обагренный кровью свободолюбивых украинцев стяг узурпатора Путина и его злобных человечков. Которые от имени Новой России, под флагом августовских перемен, сражаются без погон, без стыда и без совести за возвращение к тоталитаризму советского образца. И которых теперь, наконец, всех до единого вычисляют, когда захватывают в плен на территории Украины. Как террористов.

Я надеюсь, что их неизбежно ждет Гаага. За компанию с пославшим их на убой и при этом трусливо отрекшимся от них серийным убийцей — новым «отцом-благодетелем» народа российского. Вопрос только в том, когда именно справедливость восторжествует и сколько нормальных людей доживет до этого события.

Слава Українi.
Свободу политзаключенным.
Смерть фашистской империи Путина.

Вера Лаврешина.  Грани

Борис Стомахин навстречу третьему сроку

image

В субботу, 4 апреля, в Центре Сахарова у нас прошла пресс-конференция в связи с новым делом Бориса Стомахина, радикального публициста и поэта. Он с осени отбывал свой второй срок в ИК-10 строгого режима в Пермском крае за политические статьи в интернете. Но в декабре 2014 года его неожиданно доставили в московский СИЗО «Водник» — в связи с возбуждением уже третьего по счету уголовного дела. Начались открытые слушания в Московском окружном военном «суде».

В тот же день в Круглом зале «Сахарницы» состоялась презентация книги «Борис Стомахин. Избранные письма», изданной в Германии в 2015 году писателем-эмигрантом Игорем Шестковым (с рисунками московской художницы Светланы Гофман, сделанными с натуры в «суде»). В итоге получились литературные чтения.

Как пишет в предисловии к сборнику автор-составитель, сначала он хотел опубликовать только письма Бориса, но затем «добавил несколько других его текстов, чтобы дать читателю представление о его публицистике, тюремной прозе и поэзии». В результате образ узника получился живым и объемным. Огромная благодарность за это Игорю Шесткову. Ведь Стомахин не только гражданин, но и поэт, об этом не следует забывать, оценивая его личность, слова и поступки. И, как мне кажется, по прочтении подобной литературы многие скептически настроенные люди станут относиться и к самому редактору «Радикальной политики», и к стилю и способам его самовыражения с большим пониманием и уважением.

Так получилось, что именно поэзию, и не только Борисову, собравшиеся в «Сахарнице» читали много и с удовольствием… А еще с изумлением обсудили мы поразительный факт: человека, освобожденного от службы в армии в связи с психологическими особенностями личности, сейчас судят военным судом, то есть фактически закатали под трибунал за тексты в интернете, не имея на руках никаких доказательств его авторства (и уж, конечно, совершенно не учитывая состояния его здоровья в целом). Бориса Стомахина мы могли бы назвать, наверное, воинствующим пацифистом, то есть человеком, жестко осуждающим имперские, захватнические войны Эрэфии, всегда приветствовавшим национально-освободительную борьбу угнетаемых народов против колонизаторов. Опять у нас на глазах возрождается Империя зла, открыто угрожает бомбой Европе и Америке. Возможно, блефуя, а возможно и нет… Напомним, что Борис, будучи на свободе, постоянно участвовал в протестных акциях против чеченских войн, выступал с резкими заявлениями против российской агрессии в Грузии, находясь в буреполомском лагере. Теперь же Борис с восхищением и надеждой смотрит на Украину, сумевшую свергнуть режим Путина в лице Януковича и с оружием в руках защищающую свою незалежность , а также возможность западного пути развития. Стомахин убежден, что в путинской Русне Майдан невозможен, но что когда-нибудь и над Кремлем будет развеваться жовто-блакитное знамя свободы… Он в это свято верит. Надо только умудриться дожить до такого счастья.

Напомним, что у Бориса перелом позвоночника и ноги, при ходьбе он пользуется тростью. В ИК-10 Пермского края его, несмотря на это, ставили на профучет и заставляли отмечаться восемь раз в день на вахте — как склонного к побегу(!), к суициду, а также как «экстремиста». Из-за несогласия повиноваться этим унизительным требованиям, а также из-за отказа «поработать на родину» (и ее лагерек) с метлой в руках или на уборке снега Борис прошлой осенью трижды оказывался в карцере. Потом его перевели в ОСУОН (тюрьму в тюрьме). И теперь в московском СИЗО «Водник» редактора «Радикальной политики» пытаются заставить подметать пол и вытирать пыль и угрожают карцером. Стомахин категорически отказывается выполнять подобного рода указания и готов в случае давления на него объявить сухую голодовку. Об этом он недавно писал в письмах на волю. Об этом рассказывала нам и адвокат Светлана Сидоркина.

Хочется еще раз поблагодарить Игоря Шесткова за интересный и очень актуальный сборник, экземпляры которого он разослал по европейским библиотекам, а также в США. Пусть в цивилизованных странах получат представление — из первых рук, из писем заключенного — о бесновании «нацлидера» Путина, окончательно возомнившего себя Сталиным и стремительно возвращающего население РФ за колючую проволоку — как виртуально (при помощи цензуры в сети), так и физически, уголовными сроками за инакомыслие. В сегодняшей Русне опубликовать да еще растиражировать такую книгу, к сожалению, не представляется возможным. Но зато ее легко можно скачать в сети, на сайте «Патриофил». Также можно заказать эту книгу за рубежами нашей суровой родины и получить экземпляр по почте.

Адвокат Светлана Сидоркина рассказала собравшимся о новом деле, возбужденном против Бориса по «старой» статье — 205.2, ч.1 УК РФ — в связи с якобы одобрением им теракта в Волгограде в декабре 2014 года. Это «одобрение» было опубликовано неизвестным лицом в интернете от имени Стомахина под заголовком «Или пару вокзалов взорвать железнодорожных». Неувязка, несостоятельность обвинения состоит в том, что радикальный публицист, находясь за решеткой, под охраной, сам выкладывать в сеть свои статьи не может, а все письма проходят цензуру. Автороведческая экспертиза текстов была составлена Институтом криминалистики ФСБ. Специалистов нетрудно заподозрить в некоторой ангажированности… Поэтому Светлана настаивает на необходимости составления независимой рецензии на такую экспертизу — для определения вероятности авторства Стомахина. Добросовестный эксперт у нее на примете имеется, надо только заключить с ним договор, собрав для этого 50 тысяч рублей для оплаты гонорара. Таким образом, был объявлен сбор средств для защиты политузника, в общую копилку были внесены первые несколько тысяч. За что мы благодарим еще раз жертвователей.

7 апреля в Московском окружном военном суде (Госпитальный пер., 4 а) состоится очередное заседание «суда» над Борисом, приглашаем всех туда к 11 утра. Проезд от метро «Сокольники» 78-м автобусом до остановки «Госпитальный переулок». Было уже три заседания, театр абсурда предстал перед зрителями незабываемый. Бориса держали в стеклянном аквариуме, просунув ему туда через узкую прорезь микрофон. Никому не давали приближаться, даже 70-летнюю Регину Леонидовну, маму политзека, грубо отгоняли на большое расстояние. «Прокурор» Андрей Данилов читал выдержки из обвинения, нарочито тихо и невнятно бормоча себе что-то под нос на протяжении долгих часов, до пяти вечера. Неоднократные требования говорить громче им игнорировались, несмотря даже на просьбы «судьи» Алексея Гринева.

Еще нам пытались в тот день помешать — по традиции — аплодировать в коридоре судилища уводимому конвоем узнику, а также скандировать слова поддержки. Но это им не удалось, и смею заверить всех интересующихся — не удастся и впредь. Перед заседанием я провела у здания «суда» одиночный пикет в поддержку Стомахина.

Сожалеем, что не удалось по скайпу воссоединиться (по техническим причинам) с Виктором Корбом, омским публицистом, координатором Комитета защиты Стомахина. Но зато нам удалось установить видеосвязь с Александром Зеличенко, писателем и публицистом. Выдержки из выступления Михаила Агафонова (члена КЗС, редактора, политбеженца, проживающего в Киеве) зачитала собравшимся Елена Морозова. Вообще хочется сердечно поблагодарить всех приехавших в то утро в «Сахарницу» гражданских активистов: Катю Мальдон, Алексея Домникова, Надира Фатова, Елену Глушко, Стаса Позднякова и других собравшихся в Круглом зале. Надеемся, что в следующий раз и гостей, и прессы ( а также освещения события в интернете) будет намного больше.

Слава Украине!!!
Смерть фашистской империи Путина!!!
Россия будет свободной!!!

Grani Ru