Миллион Первый для Стомахина

img_0353Борису Стомахину, мужественному человеку и настоящему воину. Даже в застенках продолжающему борьбу.

15 сентября 2016 г, во Львовском национальном университете имени Ивана Франко вдова Первого Президента Ичкерии Алла Дудаева  презентовала свою книгу «Миллион Первый» на украинском языке. Книга посвящена жизни героического Джохара Дудаева и борьбе Чеченского народа за свою Свободу и Независимость. Помощь в переводе и изданию книги в Украине оказал украинский общественный гражданский фонд. Книга будет представлена для ознакомления широкой публике на Международной книжной ярмарке ежегодно проходящей во Львове.

Один из экземпляров своей книги Алла Дудаева передала находящемуся в застенках концлагеря путинского ФСИН- ГУЛАГа, политзаключенному Борису Стомахину.

img_0359

Сергей Крюков, независимый публицист, член Международного комитета защиты Стомахина. Украина.

Неломающийся политузник

37026_original

Несмотря на изощрённые старания и пыточные условия содержания в российском концлагере, палачам путинского ГУЛАГа не удается сломать сопротивление узника совести Бориса Стомахина. На свидании в концлагере ИК-10 УФСИН-ГУЛАГ по Пермскому краю, у политзэка побывали правозащитники Вера Лаврешина и Феликс Шведовский. Немного ранее,  Стомахина в концлагере посетили корреспонденты связанного с российскими спецслужбами информагентства «Радио Свобода», в чью задачу входило создание оправдывающего путинских вертухаев информационного материала о пребывании политзаключенного в пермском концлагере и пыток над ним.

Своими впечатлениями от поездки делится Вера Лаврешина 

images

Пермский край, куда мы приехали поездом из весенней уже Москвы, встречает нас по-зимнему холодно и сумрачно: заснеженным лесом, снегом с дождем, заледенелыми разухабистыми дорогами. Вверх-вниз, с подскоками, несемся мы на автомобиле по змеящейся, холмистой поверхности Чусовского района, мимо красноватых на изломе гор. Красивый пейзаж невольно возвращает нас в детство благодаря ассоциативной памяти — в сказы Бажова про малахитовую шкатулку и Хозяйку Медной горы. Однако наш путь лежит в лагерь строгого режима, и на сердце поэтому тревожно — никакие природные красоты не умягчают душу. Мы едем навестить политзека Бориса Стомахина, который буквально две недели назад объявлял голодовку в связи с невыносимыми, издевательскими условиями содержания в этой колонии.

Зная решительный и неуступчивый характер Бориса, мы с Феликсом Шведовским, спеша на очередную — раз в полгода — встречу с осужденным за «оправдание терроризма» узником, опасаемся, как бы он не возобновил отказ от еды. Он вообще недавно составив своего рода завещание по поводу непрерывного «прессования» его администрацией колонии и заявил в нем, что в случае его самоубийства просит винить в его смерти начальника ИК-10 Асламова.

В связи с голодовкой Стомахина прокурор к нему все-таки приезжал. Политзек рассказал ему об очевидной запрограммированности посадок его в ШИЗО. С интервалом примерно в месяц (после последнего, третьего приговора — это регулярно) его отправляют в карцер, всякий раз находя для этого какой-нибудь дурацкий повод. Например, сидя в одиночной камере, он, видите ли, не доложил как дежурный о количестве в ней заключенных. Казалось бы, куда уж ужесточать условия, если и так присудили самое жесткое — ЕПКТ (единое помещение камерного типа). Это означает, что свиданий полагается только два в году, через стекло, и передачки тоже всего две. Сидит он один в крохотной камере, где ложиться можно лишь с 9 вечера до 5 утра, когда отстегивают от стены нары и дают на ночь матрас. В другое время прилечь хотя бы на стол, чтобы удобнее было найти пульс и посчитать удары (у Бориса с детства серьезная тахикардия, а голодовка усилила приступы) категорически воспрещается. По этому поводу отдельный скандал вышел. Политзека застали в горизонтальном положении на столе за прощупыванием пульса. И обвинили в том, что он «спит днем», а это в колонии считается ужасным нарушением. Как бы человек ни задыхался, это никого не волнует (а у Бориса, напомним, еще и перелом ноги и позвоночника, помимо проблем с сердцем). То, что глаза у узника были во время «сна» открыты, как довод в пользу бодрствования никого не впечатлил. Был объявлен выговор.

Мы с Феликсом Шведовским прибываем в ИК-10, заходим в каптерку для посетителей. Сразу напарываемся на «сюрприз»: на стене, на стенде, висит скромное, но по сути очень наглое объявление о том, что «по техническим причинам комната для свиданий не работает». Выходит, у нас только примут передачку, и на этом все, можно ехать назад. Когда пришедший за документами охранник именно эту перспективу для нас и подтвердил, мы резко возмутились. Собрались идти к начальнику колонии Илье Асламову. Шутка ли: свидание полагается раз в полгода, в каком сейчас Борис состоянии после голодовки — неизвестно, и мы заявили, что не уедем, не повидав его. Охранник все это выслушал, к начальнику сходил сам и быстро все уладил. Свидание со Стомахиным состоялось, хотя и были определенные неудобства: телефонная связь отсутствовала. Из-за этого нужно было перекрикиваться через стекло и показывать друг другу пантомиму для большей ясности диалога.

Любопытно, что телефонная связь здесь уже две недели как нарушена и никто даже не думает ее чинить: просто повесили бумажку про «неработающую» комнату для свиданий. Люди приезжают издалека повидать своих сидельцев, а им тычут в глаза это хамоватое объявление. И народ — ничего, не ропщет. Спокоен. Не знаю, как сложилось со свиданиями через стекло у остальных, очевидно одно: без определенного нажима ничего от здешней администрации не добиться.

Борис, увидев нас с Феликсом по другую сторону стекла, долго веселится и удивляется: ведь он шел сюда с полной уверенностью, что ведут его на «крестины» к руководству заведения. Так называется здесь специальная комиссия, присуждающая кары от администрации за плохое поведение. Стомахин рассказывает:

— Слышу: с утра активность какая-то в коридоре. Она тут, впрочем, в 9:30 всегда происходит, но на этот раз как-то особенно бурно. Открывается дверь в камеру, на пороге дежурный: «Стомахин, одевайтесь». Я робу надел. «Где нагрудный знак?» — спрашивает. Это такая бирка, где указано имя зека, фото, дата рождения, статья, срок. Я ему в ответ: «В «строгих условиях», пока я здесь, робу с биркой носить не стану. Только после их отмены, в бараке, может быть». Дежурный: «Объяснительную будете писать?» Так обычно спрашивают при подаче рапорта о нарушении, за которым следует наказание. Я понял, что мне надо готовиться к очередным 15 суткам в ШИЗО. Это печально, я только что голодовку закончил, и вот опять начинать. Так что шел я с полной уверенностью, что сейчас будут мне «крестины» с карцером — из-за бирки. А попал сюда, на свидание, к вам! Прямо как у Грибоедова: «Шел в комнату, попал в другую»…

Надо отдать должное Борису: сломить его начальникам ИК никак не удается. Как бы они ни усердствовали в этом, а у них явно поставлена такая цель. В очередной раз мы убеждаемся, что в самых тяжелых условиях и обстоятельствах Стомахин, отчаянно сопротивляясь произволу махровых тоталитаристов-силовиков советской закалки, все время бросает им ответный вызов. И неизменно одерживает моральную победу. За счет своего здоровья, увы. Вся совокупность мытарств — в виде ужесточения ЕПКТ регулярными 15 сутками в карцере, где тебе ни еды человеческой, ни ларька, ни книг, ни журналов — ничего, — переносится Стомахиным очень достойно. Причем врача дозваться в этих условиях (одно время очень болел зуб, требовалась хотя бы обезболивающая таблетка) не так-то просто. Нужно, чтобы раздатчик каши, у которого забот и так хватает, не забыл передать вызов медику. Медик на вторые, а то и на третьи сутки явится приблизительно к обеду узнать, в чем дело. Да и врач здесь такой «человеколюбец», что хоть святых вон выноси. Стомахин делится с нами впечатлениями:

— Как-то раз утром заглядывает ко мне врач. «Почему, — возмущается он, — нары не пристегнуты?» Редкий случай, когда нары не сразу после 5 утра к стенке подняли. Нет бы порадоваться, что у человека со сломанным позвоночником есть подобие кровати в пыточных условиях. Не-е-е-ет. Оставь надежду, всяк сюда входящий, как говорится. Эскулап также проявляет служебное рвение лишить меня последней малости…

Тенденция управленцев ИК-10 все время ухудшать и ужесточать и без того ужасные условия, в которых находится Борис Стомахин, наводит политзека на печальные мысли и предположения. 18 мая исполняется ровно полсрока, ему присужденного. Еще три с половиной года досидеть останется. Он узнал, что в таких примерно, как у него, случаях (после года ЕПКТ) могут вывозить заключенных отбывать последние несколько лет в Красноярск, например. Чтобы уж всем чертям тошно стало и мало не показалось.

Они много чего могут с любым сделать, если захотят. Совершенно безнаказанно. И все-таки Стомахин, несмотря на довольно пессимистичный взгляд на будущее России, отмечает, что создание невероятного количества силовых структур для борьбы с мифическими врагами как вовне РФ, так и внутри нее (всех недавно потрясло известие о создании «нацлидером» личной «нацгвардии», готовой стрелять в любого из нас на поражение без предупреждения), может ускорить, а отнюдь не отдалить момент распада страны, которого так боится Путин со своими богатырями. Эта забота гэбистской орды работать на опережение, для чего-то бежать, вооружась до зубов, впереди своего бронированного паровоза, как раз провоцирует распад еще сохранившихся связей в бывшей империи. Демонстрируются зашкаливающая неадекватность и испуг кремлевских бесов. Национальная гвардия сама по себе — штука хорошая, когда она, скажем, как в Швейцарии, США, Украине или Грузии, существует для блага мирного населения и стоит на страже его национальных интересов, а не усиливает режим диктатора, заранее наставляющего пушки на граждан, у которых «законодательно» то и дело отбирают последние оставшиеся права и деньги. Как бы здесь создание смертоубийственных военизированных структур не отрикошетило в их создателей…

Ведь скоро они станут брать под прицел всякого, у кого замечено недовольное выражение лица. А с этой задачей им явно не справиться.

На обратном пути в Москву, в поезде, мы читаем про Стомахина статью на сайте радио «Свобода». Видим, что голодовка политзека все-таки привлекла внимание журналистов к его невероятно тяжелой, трагической судьбе. Публикаций о нем на протяжении долгих лет его заточения было удивительно мало. Хотя вопиющий факт, что его личный ЖЖ-блог в сети приравняли к СМИ и сурово осудили человека — трижды — не за поступки, а за выражение особого мнения, трактуя это мнение как якобы призывы к экстремистской либо террористической деятельности (или оправдание такой деятельности). Поскольку мы с вами, отмалчиваясь, не вмешиваясь, годами позволяли властям карать таких, как Стомахин, за СЛОВА в блоге, теперь мы пожинаем плоды в виде отлаженного конвейера по фабрикации похожих дел. Дела Екатерины Вологжениновой и Андрея Бубеева — наиболее известные, нашумевшие из них. На самом деле только в Тверской области, откуда Бубеев родом, за перепосты были заведены на граждан в 2015 году десятки похожих дел. Пока поплатился свободой только один блогер из множества, но кто знает, сколько будет посажено через год, через два… Андрей Бубеев был обвинен, в частности, и за перепост статьи Бориса Стомахина о том, что Крым — это Украина.

Мне кажется, что все больше людей сейчас начинает искренне сочувствовать Борису Стомахину. Я это наблюдаю, во всяком случае, среди своих знакомых. Со временем к гражданам приходит понимание, что, возможно, в чем-то избыточная, резкая, для наших умеренных широт чересчур агрессивная риторика радикального публициста — это яркий литературный прием, способ автора привлечь внимание к нерешаемым проблемам, выражение его страдания из-за невозможности изменить эту дикую реальность. Не надо понимать его тексты слишком буквально, вот что хочется посоветовать читателям. Ведь когда мы говорим кому-то из знакомых, даже собственным детям: «Я сейчас оторву тебе голову», — никто в полицию на нас за это не доносит.

Или следует уточнить: ПОКА еще никто не доносит? Завтра, возможно, за любую гиперболу с метафорой — пойдут и донесут…

Свободу политзаключенным. Смерть фашистской империи Путина.
Слава Україні. Героям слава. Луб’янка буде зруйнована. Путін буде страчений.

Вера Лаврешина.   Грани 

ГОЛОДОВКУ Я БУДУ ДЕРЖАТЬ… ЭТО ЕДИНСТВЕННЫЙ МЕТОД ПРОТЕСТА, КОТОРЫЙ МНЕ ОСТАЛСЯ

 

На 17 марта 2016 года политзаключенный Борис Стомахин находится в российском концлагере 1213 дней (3 года, 3 месяца, 26 дней) 

37026_original

В своем письме Стомахин, который держит голодовку с 29 февраля 2016 года, обвиняет в своей возможной смерти главаря концлагеря ИК-10 ГУЛАГ -ФСИН по Пермскому краю Асламова

37441_original

Свидетельствуют правозащитники Глеб Еделев и Роман Качанов, побывавшие в застенках российского концлагеря

14 марта мы с адвокатом Романом Качановым приехали в колонию строгого режима ИК-10 Пермского края, к нашему подзащитному Борису Стомахину. До нас дошли слухи о том, что Борис, протестуя против наложенного на него дисциплинарного взыскания в виде помещения в Штрафной изолятор (ШИЗО), объявил голодовку. Слухи оказались правдой. Вот как сам Борис рассказывает о сложившейся ситуации (разговорный стиль речи по возможности сохранен

images

У меня тут новая история, продолжается уже почти месяц. Вот 18 числа будет ровно месяц. Ситуация была следующая. 18 февраля где-то в пол-одиннадцатого утра, в 11 здесь сдается смена, вертухаи меняются, приходят новые, где-то незадолго до пол-одиннадцатого, заглядывает ко мне в кормушку дежурный уходящей смены, наставляет сразу же на меня видеорегистратор, говорит: «Будете объяснительную писать?» Я знаю, что это обязательная форма для подачи вот этого доноса, рапорта так называемого. На ШИЗО и все остальное. Я сразу говорю: «За что? Что случилось?» «Вот, сегодня утром, Вы, когда открывалась дверь, вы не представились и не доложили, как положено. Я на него в кормушку вот так смотрю, вытаращив глаза, вот так, и говорю: «Вы шутите или издеваетесь?», «Вы прикалываетесь?» Несколько раз спрашиваю: «Вы шутите?» Я думал — он шутит. Потому что, нюансы следующие: хотя там, в ПВР написано, что, когда приходит начальство дежурный представляется, называется, здесь, я просто с 14 года здесь вот в этом здании, в одной и той же камере сижу, я знаю, что здесь такое не практикуется. Вообще не практикуется. Когда утром подъем, а вечером отбой, проводят эти дежурные вертухаи, ну там начальство ходит, ДПНК (дежурный помощник начальника колонии Г. Э.) там еще ходит обычно по коридору. Просто, чисто функционально: открылась дверь, или выкинул матрас в коридор, или затянул из коридора. Все. Дверь закрылась. Никаких представлений, разговоров, в жизни не было! Никто, никогда, никто вообще, никакие дежурные, ни в каких камерах не представляются. Нет такого. Вообще нет такого никогда. Если бы они все представлялись, подъем бы тянулся на два часа дольше. Камер довольно много здесь. А подъем здесь по времени. Здесь все по времени. Я ему говорю: «Вы с ума сошли? Я не буду ничего представляться! Какое не представился? Никто не представляется, никогда!» Короче, он ушел.

Я только незадолго перед этим, буквально за несколько дней, к стыду своему, я наконец узнал и понял, что вот там, будете выходить, смотрите, моя камера через одну дверь, по правой стороне. Можете посмотреть. На всех камерах, в том числе и у меня висят такие листы, А4, исписанные сплошь. Там везде Стомахин, Стомахин, Стомахин , Стомахин… Фамилии мусаров и росписи. Они каждый день расписываются. К стыду своему я только недавно обнаружил, что это — график дежурств по камере. И они-таки на полном серьезе, меня, в моей одиночной камере, каждый день пишут, назначают меня дежурным! Что я дежурный на протяжении пяти месяцев! Шестой месяц сижу, я все дежурный каждый день по этой одиночной камере! Я, когда узнал, я, честно говоря, был в шоке. Не знал, плакать или смеяться! И вот на этом основании, что дежурный не представился в подъёмке! Открылась дверь, начальству не доложил. Хотя, никто не докладывает. Открывается дверь не для докладов, не для этих рапортов, а затянуть матрас или выкинуть его. Я сначала подумал, что это будет ШИЗО 15 суток. Как раз месяц с небольшим прошел как кончилось последнее ШИЗО.  12 января. Это — 18 февраля. Я стал просчитывать. У меня получилось так, что ШИЗО дается мне через равные промежутки времени. Кончается последнее, проходит месяц и еще где-то несколько дней. 5 — 7 дней. И опять дают. Любой предлог придумают. На ходу изобретают. Я, короче, написал матери. И решил, что действительно надо голодовку объявлять. Что творится. Что это за хамство такое! Потом там эти праздники, 23 февраля. Сижу, жду что будет. 24-го, они вызывают на свою комиссию дисциплинарную.  Зачитывают: 18 февраля в 6 утра не представился (не доложил по форме). Там надо крикнуть: «Камера — внимание»! Доложить, сколько народу в камере. Я  не доложил, сколько у меня народу в камере! Он так не видит! В результате, вместо 15 суток ШИЗО, год ЕПКТ (единое помещение камерного типа Г. Э). В конце концов, ПКТ или ЕПКТ — мне все равно. Все равно права те же самые. А оставалось еще ПКТ (помещение камерного типа Г. Э.) три месяца. Они даже не подождали. Они поторопились. Из этих трех месяцев, полтора — это отсиженные ШИЗО. Они-ж добавляются. Я думал, когда истекут у меня эти месяцы ПКТ оставшиеся, то, что они со мной делать будут, куда денут. А в СУС (строгие условия содержания Г. Э.) я больше не пойду. Вот они нашли решение. Они позаботились заранее. Дали мне год ЕПКТ.

Я пришел к выводу, что, если будут давать ШИЗО теперь, я буду объявлять голодовки. Потому что терпеть это больше нельзя. Они же от балды дают. Я отдал это письмо 26-го, в пятницу. 29-го, в понедельник, выдергивают меня опять же на эти «крестины»,  Дисциплинарные комиссии. Сидит за столом Асламов (начальник колонии Г. Э.). Остальные стоят. Подобострастно толпятся вокруг него. Вызывают меня опять, под конец. Меня всегда последним вызывают. Начинается часа в четыре, часов в пять меня вызывают. Стою. Он мне: «Встань нормально»! А я облокачиваюсь на стену. Так-то тяжело стоять мне, с поврежденным позвоночником. «Я нормально стою». Он хотел, чтобы я навытяжку встал. В этом я ему не уступил. Обломал я его. Не боюсь я его. Он говорит, обращаясь к Безукладникову, начальнику ШИЗО всего: «Что это он у тебя не стриженный, не бритый, подстриги его, побрей». И говорит какому-то охраннику, рангом поменьше, что рядом со мной стоял: «Убери его отсюда». Вывели меня. Ничего мне начальник колонии не сказал. Я стал догадываться, что это не к добру. Вызвал на комиссию и ничего мне не сказал. Убери его и все. Что за хамство! Потом уже, примерно через час, когда закончилась эта комиссия, открывается дверь, стоит Безукладников: «Стричься идемте».  «Вы что? Мне опять ШИЗО 15 суток дали?» «Да. Вы же были на комиссии!» «А в чем дело? Что случилось? Я хочу посмотреть постановление!» «Давайте я вас ознакомлю». Повел меня знакомить. Там написано следующее: 28 февраля, в 20-15 нарушил форму одежды. Находился без нагрудного знака. Что является полной неправдой. Конечно, я давно решил, что, пока я буду сидеть где-то под крышей, помимо обычных условий содержания, я бирку носить не буду. Я давно это решил и всем сказал. Я ее не ношу. Но фишка в том, что 28 февраля было воскресенье. Я из камеры вообще не выходил весь день! То есть в камере роба у меня весит на крючке. Я ее не ношу. В камере ее никто не носит. Из камеры я не выходил, робу не надевал.  Я не мог нигде показаться без бирки, тем более в 20-15. Это — глухое время перед отбоем. Уже никто не приходит. Ни психологи, ни с посылками, никто не приходит и никуда в это время не выводит. Ждешь отбой.  А тем более в воскресенье. В воскресенье вообще никто никуда не приходит и не выводит. Ходить некуда. Откровенная наглая ложь! Просто в глаза брешут!  Тем более, ни на видео не заснято, а они всегда с видеорегистраторами ходят, ни объяснения не спрашивали. Ничего! Вообще ничего!

Я, в знак протеста, объявил голодовку. И держу до сих пор. Или надзиратели приходят раз в день, или сам врач. Но, дело в том, что я отказываюсь от осмотра. Я вообще этой медицине не доверяю. Брезгую с ними общаться. Они режимом гораздо больше озабочены, чем здоровьем зеков. Если я отказываюсь от осмотра, они не настаивают. Нет? Ну так, фиксируют на видео. Я все время нахожусь в одной и той же камере. Что в ПКТ, ЕПКТ, что в ШИЗО. Единственный плюс, хоть не переезжать. Я думаю, что это только потому, что там — видеокамера. Она только у меня и висит. Нигде больше. А для меня ее специально оборудовали. Приходил еще опер Чертанов, вместе с девчонкой — психологом. Чертанов — как сопровождающий. Сидит, просто слушает. А она меня расспрашивает про голодовку и про все. Она расспрашивает про те вещи, которые сама знать не может. А раньше приходила психолог — тетка такая, майорша. Она — начальница психологической службы. Я у нее спрашивал о том, не можем ли мы без этого товарища пообщаться. Нет, дескать, не положено.

Голодовку я буду держать до окончания срока ШИЗО. Это — единственный метод протеста, который мне остался. Буду держать до 16 марта.

Еще приходил Замполит. Заместитель начальника колонии по кадрам и воспитательной работе. Стал меня расспрашивать, что это, мол, вы голодовку объявили, а как-же здоровье? Да плевал я на свое здоровье! Я ему так и сказал. Обоим им. Будете давать ШИЗО, буду объявлять голодовку. И дальше буду также делать. Они дают ШИЗО через равные промежутки времени. Уже это показывает, что дело не в том, что я что-то совершил. А просто дают ШИЗО по установке.

ИК-10 Пермского края, пос. Всесвятский
14 марта 2016 года.

Источник: gleb-edelev.livejournal.com

Не сдаваться Лубянке

C2X7QT_Z_400x400

Первый раз в этом году мы вышли на Лубянку 7 марта — с флагом Украины, к дверям ФСБ — за освобождение Надежды Савченко, находящейся на сухой голодовке. Исполнили гимн Украины, продемонстрировали плакат «Надя, живи» и были стремительно и жестко зачищены полицией после нескольких минут мирного пикетирования. В особенности досталось Михаилу Удимову и Александру Макарову, оказавшим демонстративное и оправданное неповиновение представителям нелегитимной власти в форме полиции, напавшим на людей во время мирного пикета. Эти мерзавцы избивали, скручивали, волокли их с применением болевых приемов, но, к счастью, ни ребер, ни рук не сломали.

От себя замечу, что, если в условиях нарастающего тоталитаризма люди не оказывают сопротивления, то тупая и жестокая государственная машина их всех размажет в конце концов. Люди, чтобы оставаться людьми, обязаны сопротивляться злобному диктату. Это ведь записано и в Декларации прав человека. Человек обязан восстать против тирании, в том числе и с оружием в руках, если он не раб. Мы давно уже и сами поняли, что «рабів до раю не пускають».

Оставленному в Мещанском ОП до «суда» Александру Макарову мы тогда вызвали скорую для осмотра его посиневшей и опухшей руки. Надеялись, что, возможно, врачи повезут его в больницу, чтобы сделать рентген. Но Макаров пошел в полный «отказ»: не только себя не называл и ничего не подписывал, но и медицинскую помощь гордо отверг. Через день в Мещанском «суде» Александр, находясь под неусыпным конвоем с утра и почти до полуночи (хотя допустимый срок его задержания по правилам истек уже в 19 часов), сочинил множество ходатайств о переносе рассмотрения своего дела, в связи с чем «судья» Татьяна Шанина то и дело бегала «совещаться» в специальную комнату. Ближе к полуночи он добился чудесного результата — штрафа в тысячу рублей за неповиновение полиции. И вышел на волю. Просто подарок по теперешним временам. Система не может вынести оправдательный вердикт, у нее всегда будет виноват активный гражданин. Штрафы за пикеты сейчас раздаются — налево и направо — в 10, в 20, а то и в 200 тысяч рублей. У нас, вышедших на пикет 7 марта, к сожалению, практически все варианты штрафов в наборе уже есть. В какой-то момент власти могут возбудить и уголовку — по новым репрессивным «законам».

Продолжая объявленную серию пикетов на Лубянке возле здания ФСБ — в поддержку украинских узников Кремля, а также за международный суд над военным преступником Путиным, — мы вышли 10 марта на то же самое место с Лизой Никитиной. В руках у нас был флаг Украины, сохранившийся после похода 7 марта, а также плакат: «Свободу Савченко, Сенцову и Кольченко». Мы проскандировали всё, что на душе накипело по теме агрессии РФ против Украины: «Крим — це Україна», «Донбас — це Україна», «Русня, убирай танки», «Свободу Чийгозу, Асанову, Дегерменджи», «Путин — палач», «Путин будет казнен».

Если кто-то скажет, что военный преступник Путин не заслуживает смертной казни, тот, я уверена, кривит душой и сознательно оправдывает тирана. Другое дело, что у нас мораторий на смертную казнь. И мы в данном случае просто выражали свое личное мнение по поводу деяний самопровозглашенного «нацлидера», давая им должную, как мы считаем, оценку. Не более того. Каков будет приговор этому конкретному военному преступнику, решит со временем Международный трибунал. И когда мы с вами станем жителями не воинственной Русни с танками и «Буками» для ближайших соседей, а демократической России — с парламентом, с независимой прессой и нормальными судами, — то никакой смертной казни в ней, естественно, не будет.

Нас с Лизой доставили 10 марта все в то же Мещанское ОП. Меня после лубянских пикетов уже третий раз подряд сюда возят, так что сохранить инкогнито не представлялось возможным. Да, откровенно говоря, на этот раз я уже приготовилась ехать в спецприемник. Однако они составили на меня протокол по 20.2, ч.5 (мы с Лизой отказались им что-либо подписывать, и они сами заполнили на нас бумаги при участии понятых) и заявили мне, что я свободна, а вот Лизу они оставляют на ночь до «суда». Я отказалась уходить, и меня вытолкали из отделения силой.

Лиза провела следующий день под конвоем в Мещанском «суде» часов с 11 утра и до семи вечера, хотя «суд» работает до шести, прежде чем был вынесен приговор — штраф 20 000. Это при том, что на нее в полицай-участке был составлен протокол по статье 20.2.5 (как и мне), по которому дольше трех часов никого удерживать нельзя. Плевали они на свои же законы! Ее заставили сначала ночевать в КАЗе, а потом не отпускали до позднего вечера из «суда». Когда Никитина попыталась покинуть «суд», указав на незаконность ее удерживания, конвой пригрозил, что сейчас ей будет оформлено неповиновение и она получит за это сутки в спецприемнике.

Откровенно бандитский стиль поведения силовиков уже никого не удивляет, воспринимается как установившийся обычай. Избиения, угрозы, шантаж по отношению к задержанным гражданам — это наша норма жизни. Если бы не вмешательство правозащитников из аппарата Эллы Памфиловой (по запросу адвоката Олега Безниско), то неизвестно еще, куда бы поехала Лиза — домой или в спецприемник. Скорее, второе. Адвокат Никитиной, несомненно, подаст апелляцию в связи с шокирующим произволом — как полицейским, так и судебным — с момента нашего задержания, проходившего с неоправданной, бессмысленной жестокостью. В связи с фактическим похищением и насильственным удержанием девушки в течение суток какими-то людьми в полицейской форме.

К сказанному хочется добавить, что пикеты наши, несмотря ни на что, продолжатся. На эту жутковатую площадь, где стояла фигура Железного Феликса, мы уже выходили пять раз, в частности в поддержку Надежды Савченко прошлой зимой, а также весной отбывали наказание в спецприемнике. Один раз мы перекрывали Лубянский проезд (с последующим выходом на площадь перед ФСБ), требуя свободы радикальному публицисту Борису Стомахину. Он, к слову сказать, с 29 февраля держит сухую голодовку в колонии строгого режима ИК-10 в Пермском крае (в связи с невыносимым произволом руководства колонии), и члены Международного комитета защиты Стомахина в связи с этим известием просто в ужасе, ведь по телефону канцелярия колонии ничего не комментирует, ответов никому не дает. ОНИ НЕ ОБЯЗАНЫ ОТЧИТЫВАТЬСЯ ПЕРЕД НАМИ! Только в понедельник, 14 марта, в ИК-10 приедет защитник Бориса Глеб Эделев и на месте сможет разузнать о происходящем в стенах этого заведения.

Мы, группа московских гражданских активистов, призываем всех нормальных людей, которые хотели бы жить в стране без произвола и насилия в качестве нормы, присоединяться к нам, к нашим пикетам. Не надо бояться выходить на Лубянку, не надо ждать, пока Лубянка наступит кирзовым сапогом на горло каждому из нас. Надо учиться сопротивляться, чтобы победить.

Свободу политзаключенным! Слава Україні! Героям слава!
Смерть фашистской империи Путина.
Лубянка будет разрушена.
ПБК.

Вера Лаврешина.

Источник: Грани ру

Как зверя в клетке

На 9 февраля 2016 года, узник совести Борис Стомахин находится в российском концлагере 1176 дней- 3 года, 2 месяца, 20 дней.

23785_900

О пыточных условиях содержания политзаключенного Бориса Стомахина свидетельствуют уральские правозащитники Роман Качанов и Глеб Эделев в очередной раз посетившие Бориса в концлагере ИК — 10  ФСИН ГУЛАГ Пермского края.

images

С каждой поездкой к нашему подзащитному Борису Стомахину, отношение и к нему и к нам со стороны администрации колонии ИК-10 Пермского края становится все более жёстким. В этот раз, Борис общался с нами через решётку. Клетку, в которую посадили Бориса, просторной не назовёшь. В ней можно было только сидеть. Зверей в зоопарке и то содержат в лучших условиях.

А нас два раза тщательно обыскали. Правда мой коллега по поездке адвокат Роман Качанов уточнил, что это был не обыск, а досмотр. Пусть досмотр. Но очень доскональный. Сначала нас осмотрели на КПП, перед входом внутрь колонии. Осмотрели все сумки, заставили все выложить из карманов. Причём я как гражданский представитель и Качанов как адвокат, уже давно ездим на свидание к подзащитному в эту колонию и до сих пор такого внимания к себе мы не вызывали.

Вообще сложилось такое ощущение, что сотрудники колонии видят нас впервые. Проверили мою доверенность, а удостоверение адвоката у Романа Качанова забрали на экспертизу.  Через полчаса ожидания, удостоверение вернули и оформили нам пропуск для встречи с осужденным.

Телефоны мы с собой в колонию не берём (хотя имеем право). Но всегда берём диктофон и фотоаппарат, которые нужны нам для работы: сфотографировать подзащитного на предмет наличия или отсутствия у него телесных повреждений, снять копии с документов, записать на диктофон его жалобы на условия содержания… В этот раз с проносом оборудования возникли проблемы. Нас, в нарушение закона просто отказывались пропускать! И пропуск не помог! Только после того, как адвокат подарил сотруднице КПП решения Верховного суда, разрешающие проход на территорию пенитенциарных учреждений с этими техническими средствами, нам наконец разрешили пройти.

На этом наши приключения не окончились. Нас отвели в специальное помещение и подвергли досмотру ещё один раз. Разве что штаны снять не заставили, но… я все равно почувствовал себя стриптизером. И осмотрели, и ощупали, и ручным сканером со всех сторон просветили. Ничего подозрительного не нашли, только время потеряли.

Приехали мы в колонию 4 февраля утром, а к заключённому попали уже только после 12 часов дня. Комната, которую нам отводят для конфиденциальных свиданий, представляет из себя маленькое помещение с весьма спартанской обстановкой: стол, кресло для сотрудника на котором нам сидеть не разрешают, табуретка и скамеечка сбоку. Впрочем, для работы большего и не требуется. В углу комнатки находится клетка, куда едва вмещается один человек. Как правило, мы с Борисом садимся вместе за стол и начинаем работать с документами. Но не в этот раз. Зайдя в комнату мы обнаружили, что Бориса заранее поместили в клетку, как опасного маньяка. Хотя сидит он по политической 282 статье УК за ненасильственное выражение своего мнения и опасности никому не представляет.

Сотрудники колонии пояснили, что это сделано для нашей же безопасности: а вдруг он нас в заложники захватить вздумает! Самому Борису сказали тоже самое. Утверждение показалось нам надуманным, но убедить людей в форме не удалось. Возможно, что это связано с активной жизненной позицией Бориса, который и в местах лишения свободы пытается бороться за свои права. Потому он не вылезает из Штрафных изоляторов (ШИЗО) и находится в Помещении камерного типа (ПКТ) как злостный нарушитель режима содержания. Ведь человек несколько лет до этого общался с нами без помещения в клетку и физиономий нам не бил и в заложники брать не пытался.

Сам Борис выглядит похудевшим, но бодрым. Он рассказал, что администрация колонии, судя по всему, отказалась оформлять доверенности для людей, пожелавших стать его гражданскими представителями. Доверенности оформляются в присутствии осуждённого и там должна стоять его подпись, но по этому вопросу, его никто не вызывал. Причём никаких объяснений ни ему, ни нам не дали. Кроме того, до Бориса не дошла моя телеграмма от 25 января, в котором я уведомлял его о нашем приезде. И тоже никаких объяснений со стороны администрации! Так что адвокат был вынужден оформить адвокатский запрос и по получении официального ответа, возможно будет подан административный иск на администрацию ИК-10.

В процессе работы над документами, общаемся с подзащитным. Он рассказывает о своем житье-бытье. Находится он в одиночной камере, с 28 декабря по 10 января отбыл очередные сутки ШИЗО непонятно за что. Если и были с его стороны дисциплинарные нарушения, то, по его словам, ему о них не сообщили. Обжаловать свое очередное дисциплинарное наказание он не хочет, так как не верит в российский суд и не желает иметь с этой системой ничего общего. Кроме того, по словам Стомахина, со стороны сотрудников администрации ИК-10 звучат угрозы о применении к нему спецсредств, если он и дальше будет защищать свои права, свою честь и человеческое достоинство. Впрочем, администрация считает все это нарушением режима.

С разрешения администрации, взяли у Стомахина прошедшие цензуру письма и прочитанные им книги, так как Борису тяжело носить с собой большой архив. Подходим к КПП. Проходим очередной суровый досмотр. Книги и письма привлекают особое внимание. То, что на вынос есть разрешение администрации, не слишком спасает. Темнеет. Мы выходим за пределы ИК-10, колонии строгого режима, где уже около двух лет содержится политзаключённый Борис Стомахин. И сидеть ему, если ничего не изменится в России, почти до конца 2019 года.

Источник: gleb-edelev.livejournal.com

Вера Лаврешина о Борисе Стомахине

Я их люто, бешено ненавижу

B84EA828-9B3D-49B4-AA10-BA7AC50FB6AE_w640_r1_s_cx0_cy5_cw0

«Миша – один из величайших математиков в мире, но занимается он такими сложными проблемами, что понять его могут только десять человек» – так отзывается о Михаиле Вербицком один из его коллег.

Вербицкий окончил аспирантуру Гарвардского университета, был сотрудником Института теоретической и экспериментальной физики, работал в университетах Глазго и Токио. В Москве преподавал математику в Независимом московском университете и НИУ ВШЭ. Но широкую известность Михаилу Вербицкому принесло не изучение «Когомологий компактных гиперкэлеровых многообразий», а деятельность в Интернете. Он был одним из пионеров Рунета, в 1999 году основал «антикультурологический» журнал «:Ленин:» и вел один из самых популярных блогов на заре существования ЖЖ. Принципиальный противник любой цензуры и копирайта, Михаил Вербицкий покинул ЖЖ и основал альтернативный сервис LJR, именуемый по его нику «тифаретником».

Интервью с Михаилом Вербицким было записано в то время, когда Рунет обсуждал скандальные высказывания Германа Клименко, советника Владимира Путина по вопросам развития Интернета, объявившего, что российские сайты выиграют при «закрытии виртуальных границ». Еще недавно Михаил Вербицкий считал, что тотальную цензуру в Интернете по китайскому образцу Кремлю ввести не удастся, теперь же он уверен, что дело идет именно к этому.

– Помню времена, когда русскоязычный Интернет был крошечным и просматривался со всех сторон. В конце 90-х возникли первые форумы, электронные библиотеки, «Русский журнал«. Все это выглядело довольно жалко, но не было сомнений, что началась революция, которая поменяет совершенно всё. Как вы тогда представляли себе победу этой революции?

– Мне казалось, что население организуется в такой фрактальный ковер из мелких групп, живущих каждая в своей альтернативной реальности, том, что на молодежном сленге сейчас называется «манямирок». Потому что тогда такие информационные структуры появлялись в огромном числе и вовлекали в свой круг большинство юзеров. Казалось, что такая социальная шизофрения (а адепты разных версий реальности относились друг к другу как к шизофреникам) есть нечто невероятно новое и интересное. Вот предсказание того времени (1999), со старательно впиханной туда цитатой из Романа Неумоева.

Самый эффективный механизм точечной шизофренизации масс принадлежит путинской России

«Я не верю, что будет новый мировой порядок. Человеческая душа несет неисчерпаемые запасы хаотической, феральной энергии, безумия веселого и страшного. Чем дальше, тем больше – онтологическая карта цивилизации прорастает, как черными цветами, несовместимыми, безумными верованиями, неосуществимыми желаниями, безнадежными стремлениями. Структура общества не выдерживает избытка информации, негэнтропии, и дробится на тысячи субкультур. В каждом вшивом маленьком народике появляются свои фашисты. А это значит, война. В каждом вшивом маленьком городке – свои банды скинхедов и металлистов. А это значит, война. В каждом вшивом маленьком государстве – свои красные бригады. А это значит, война. А в доме престарелых бунтуют старушки. Это война. Пусть будет война».

Сейчас, кстати, этот процесс идет вовсю, но целиком коммерциализовался, наблюдать за ним захватывающе интересно, но ощущения гаденькие.

– В те годы невозможно было вообразить, что через 20 лет мы увидим такое торжество Партии Телевизора и живущих в нем динозавров. Жириновский, Зюганов, Кобзон, офицеры КГБ, советские юмористы и романисты в 2016 году живы, говорливы, вездесущи и влиятельны. Интернет есть в телефоне у каждой школьницы, но сообщение о том, что губернатор N – вор и убийца, которое прочитают 5 миллионов человек, не способно отправить этого губернатора в тюрьму или хотя бы в отставку. Не могу представить, что в России случится какая-нибудь «твиттер-революция». Почему победоносный Интернет оказался беспомощным? Он вроде бы изменил всё, но никак не повлиял на мента с дубинкой, который как стоял, так и стоит на каждом перекрестке.

– В основном, я думаю, из-за того, что наши органы лучше прочих освоили технологию создания виртуальных альтернативных миров. Кстати, вообще эту технологию используют в основном люди с архаичным сознанием. Например, на Западе самые эффектные и хорошо выделанные манямирки делаются ультраправыми. Немного наблюдал, как во Франции создавалось движение против гей-браков, которое выводило на улицу демонстрации с миллионами протестующих. Картина мира, в котором обитают его адепты, потрясающе несовместима с конвенциональной реальностью. Еще образчик – Tea party movement и его информационные структуры.

Другой аналогичный процесс деятельность ИГИЛ в Интернете. Но самый эффективный механизм точечной шизофренизации масс принадлежит путинской России. На самом деле, соотечественники, которые много времени проводят в Интернете, по большей части гораздо радикальнее в своей поддержке Путина и созданной органами версии реальности.

Другая причина в том, что эта путинская пропаганда совершенно идентична той стихийной «национальной идее», которую в 1990-е пытались эмпирически найти Дугин и Проханов.

Есть довольно разумная теория, которая утверждает, что интеллект и когнитивные способности появились у человека для того, чтобы давать рационально-звучащее объяснение бредовым и иррациональным идеям, которые диктуются особенностями физиологии и биохимии мозга. То есть основная активность мысли направлена на поиски подтверждений тому, во что хочется верить. Именно это имеет место, похоже, в Интернете: граждане, которым хочется видеть реальность такой, какой она была на страницах газеты «Завтра» в 1990-е (а это 88% населения России), имеют сейчас массу ресурсов, позволяющих убедиться в своей правоте.

В Москве очень стрёмно, и с каждым годом все страшнее, так что необходимо как минимум иметь пути отхода

Есть чудесная книга Republican Brain, посвященная нейрологическим отличиям американских либералов и консерваторов. Там приводится статистика среди зрителей Fox News по корреляции популярных бредовых убеждений («Обама подделал сертификат о рождении») и высокого IQ и образования; эта корреляция весьма высокая. Объясняется это весьма просто: умный человек использует свой ум не для того, чтобы разоблачить бредятину, а для того, чтобы искать в Интернете подтверждения своим бредовым идеям.

Кстати, определение «бредовые идеи» в предыдущем абзаце принадлежит автору книги про республиканские мозги; я бы выразился аккуратнее «представления о реальности, отличающиеся от консенсусной». Потому что реальностей много, и у каждого своя, и они все воняют.

– Вы были одним из самых заметных блогеров ЖЖ в начале его существования, потом покинули его в знак протеста против цензуры и создали свой ресурс, для авторов которого нет вообще никаких запретов. Вы отстояли свободу слова, но лишились многих читателей – просто потому, что ленивые люди довольствуются лентой ЖЖ, «Фейсбука» или «ВКонтакте», а там вас нет. Не жалеете? И оказался ли LJR той платформой для свободного обмена мнениями, о которой вы мечтали? С усилением цензуры его посещаемость растет?

– Не жалею, а наоборот, доволен, ибо ведение блога с 2000 или больше ежедневных комментаторов съедает душу, я наблюдал это на нескольких знакомых и чудом избежал этого сам. Популярный блогер сливается со своей аудиторией в единый коллективно думающий механизм, а по мере падения качества аудитории у него случается заворот мозгов, вплоть до полного забвения совести и рассудка.

LJR не оказался популярной платформой, потому что нашим соотечественникам (и не только им) ближе цензура, без цензуры они чувствуют себя некомфортно. Именно это объясняет популярность «Фейсбука», который давно забил Livejournal среди отечественной образованной публики.

В последний год посещаемость LJR упала катастрофически, ибо в России (особенно в провинции) он почти всюду закрыт Роскомцензурой. Этого следовало ожидать с самого начала, но мне казалось, что в России идеи свободы слова должны быть популярнее, чем на Западе. Оказалось, что все наоборот: есть общественный заказ на цензуру Интернета, который наши власти не в состоянии выполнить, но стараются.

– Цензуру можно осуществлять по-разному. Можно посадить человека в тюрьму за картинку в блоге (так часто делают в провинции), можно заблокировать ресурс через Роскомнадзор, а можно просто завалить информацию грудами мусора, что делают всевозможные платные и бесплатные тролли. Все эти методы в разной степени эффективны. Знаю, что вы ненавидите любую цензуру, даже такую, которая кому-то может показаться оправданной. Когда-то я был уверен, что свобода слова в конечном счете победит. Сейчас у меня такой уверенности нет. Осталась ли она у вас?

– Ну, искать информацию среди груды мусора – на то нам мозги и дадены, вообще-то. Но в «победе свободы слова» я не уверен, на самом деле информация в сети теряется с угрожающей скоростью. Последняя потеря (и невосполнимая) – уничтожение «поиска по блогам Яндекса», уникального архива блогосферы, который когда-то давно делал поиск по блогам начиная от 2003-го (включая удаленные или уничтоженные цензурой блоги). Лично меня эрозия архивов беспокоит гораздо сильнее, чем загруженность системы спамом.

В 1990-е я думал, что спам и коммерциализация Интернета будут идти одним фронтом и разрушат любую свободную дискуссию. Я был неправ: коммерциализация оказалась гораздо серьезнее, чем спам, и загнала спам в подполье.

Сейчас спамеры довольно часто создают любопытные литературные проекты на грани авангарда, не сознавая этого. Дело в том, что многие спамерские сайты случайно сгенерированы роботами, исходя из предписанной грамматики. Получается практически поэзия.
Цитирую спамерский эпос, один из бесчисленного множества удаленных в LJR.

Проститутки Киева сегодня оказались на вокзале

"Проститутки Киева не знают насколько важными и уважаемыми клиентами они порой являются. Праститутки Киева должны быть очень вежливыми и порядочными, если они все-таки хотят заполучить богатого клиента. Фото проституток это самое большое достояние этого сайте, кроме него тут ничего нет. Проститутки Киева не одобряют продвижение сайтов черными методами. Ежели в графе поиска вы напишете праститутки Киева, то однозначно попадете на минует. А что будет, если prostitutki вдруг абсолютно перестанут заниматься своим ремеслом С далеко не каждый берется предугадать. В целях привлечения клиентов, индивидуалки прибегают к услугам пластической хирургии. Проститутки Киева очень сильно боятся укусов комаров, потому и стараются не оголять свое тело на улице. А Снять проститутку нам поможет наш старый друг и верный товарищ Андрей, тут у него все схвачено. Проститутки Киева решили совместными усилиями бороться против злых маньяков, которые живут в столице. Телефоны проституток лежали на столе следователя и он старался навести порядок в своем деле. Проститутки Киева знают, что разумный мужчина не поведет ее в ресторан, но все равно на что-то надеются. Возможно в будущем, секс услуги будут оказываться на расстоянии. Интим досуг преследуется украинским законодательством, потому будьте осторожны. Сами проститутки Киева лично тратят уйму времени на то, что выглядеть привлекательно для своих клиентов. Если бы не благодарные мужчины, Индивидуалки сейчас сидели бы без денег, если бы не их благодарные клиенты. Услуги проституток очень немало принесли бед в семьи украинских граждан. Если праститутки не выпьют, то они не смогут спать с неприятным клиентом, такова уж жизнь. Проститутки Киева, которые стоят возле столичного зоопарка – это самые лучшие проститутки в нашем городе".

В принципе, задача искусственного интеллекта – создание программы, «автора текстов», который будет неотличим от автора-человека. Именно эту задачу решают спамеры в попытке обойти спам-фильтры; можно представить, что в результате совместной эволюции спам-фильтры и сами спамеры постепенно превратятся в искусственные интеллекты, неотличимые от настоящих.

Меня много больше беспокоит коммерциализация Интернета, которая перекашивает смысловое поле в самых неожиданных (и неприятных) направлениях. Сравнительно с нею, моря информационного мусора выглядят относительно безобидно.

– В те времена, которые мы вспоминали в начале разговора, появился молодой человек по имени Константин Рыков. Тогда он был предводителем «сетевых подонков» и занимался всякими хулиганскими проектами – порой смешными, порой не очень. За эти годы он сделал удивительную карьеру, был депутатом Госдумы, разбогател, создал миллион ресурсов и стал одним из главных проводников путинизма в Интернете. Как вы его оцениваете – как комическую фигуру, как беспринципного авантюриста, дурачащего своих заказчиков, или это такой злой гений, которого следует воспринимать всерьез?

– Рыков в свое время обещал раздробить мне пальцы на руках. Судя по тому, что до сих пор не раздробил, – фигура он гораздо менее серьезная, чем Турчак-младший.

Как организатор тошнотворной запутинской сетевой субкультуры «падонков», Рыков сделал довольно много, но послужило это в основном дискредитации и Путина, и этой самой сетевой субкультуры. Сейчас, видимо, фигуру Рыкова считают токсичной даже в самом запутинском лагере, так что в последнее время никаких серьезных запутинских проектов ему не доверяли.

Константин Рыков, проводник путинизма в Интернете
Константин Рыков, проводник путинизма в Интернете

 

Но роль Рыкова в истории отечественного книгоиздания колоссальная. Изобретение нового книжного формата, впаривание книжек этого формата всем киоскам (вдвое дороже против тогдашней цены на книги в магазинах). Внедрение в пантеон «серьезной литературы» ничтожных авторов Багирова и Минаева и фабрикация их писательского статуса. Чудовищный сериал «Этногенез», начиная с которого издатели жанровой литературы стали вкладывать больше денег в бренд анонимного «сериала» (S.T.A.L.K.E.R. и так далее), чем в авторов. В книгах «Этногенеза» имя автора было указано где-нибудь в колонтитулах и мелким шрифтом, а «идея Константина Рыкова» – в самом заметном месте. Благодаря ему автор российской жанровой литературы (если это не Лукьяненко) – фигура анонимная и незначительная, значение имеет только бренд сериала. В детективах это стало каноном с начала 1990-х (в идиотских сериалах типа «Слепого» и «Бешеного», как и в книгах Донцовой и Марининой, написанных, по слухам, большим коллективом литературных негров). Но окончательно уничтожить авторство в фантастике до Рыкова никому не получалось, а сейчас сериалы доминируют. Это страшно интересно.

К ценностям патриотизма трудно относиться без брезгливости и омерзения

Деятельность Рыкова в Интернете меня затронула в основном через общение с «хакером Хеллом», рыковской креатурой, возглавлявшей странное сообщество «бригада ФСБ». Это было одно из первых исторически сетевых сообществ, считавших своим долгом бороться с либерализмом и либералами во имя ценностей ФСБ, патриотизма и гомофобии. «Хакер Хелл» записал меня (вместе с Мальгиным и Прибыловским) во враги «бригады» и долго боролся, но не очень преуспел.​

– Не сомневаюсь, что ваша деятельность в Интернете давно привлекла внимание российских спецслужб, и региональная блокировка LJR  – подтверждение, что вы их раздражаете. Замечали ли вы внимание к себе с их стороны: угрозы, слежка и т.п.? Когда вы прилетаете в Шереметьево, замечаете, что ваш паспорт проверяют тщательней, чем остальные?

– Пару раз держали в Шереметьево на въезде с проверками паспорта, но не всегда. Допрашивают по разным поводам регулярно (последний раз была серия допросов по делу Стомахина). Связывались с моим начальством на работе, чем изрядно всех, кажется, напугали.

– Вы дружите со Стомахиным? Почему вас допрашивали по его делу и что сейчас происходит с ним? 

– Только виртуально, но я уважаю Стомахина безмерно.

В апреле 2015 года публицист Борис Стомахин был приговорен к 7 годам заключения
В апреле 2015 года публицист Борис Стомахин был приговорен к 7 годам заключения. Видел я его на судах над ним, два раза, но Борис был юзером моего сервера. Последний суд над Стомахиным был в прошлом году, по новым законам его судил военный суд Московского округа. Стомахину пытались впарить еще 13 лет за выступление в блоге его имени с «оправданием терроризма». Результат был довольно парадоксальный: суд признал, что авторство текстов, которые инкриминируются Стомахину, не доказано, но дал ему срок, поскольку счел, что автором теоретически мог быть Стомахин и, вероятно, был. Это был второй срок в дополнение к первому (6,5 лет строгого режима, дали еще 3 года строгого, на настоящий момент у него 7 лет).

Сейчас Борис сидит на зоне, в тотальном отказе и отрицалове, без медицинской помощи, в тяжелейших условиях содержания, но держится героически. Понятно, что выпускать его при этом режиме никто не будет, так что суд был ни о чем Стомахин сидит пожизненное: как только он выйдет, гэбэ возьмет те же тексты, за которые его сажали, и снова посадит, как уже было. Это сказка про белого бычка, которая кончается только смертью режима или Бориса. Лично я искренне надеюсь, что режим падет раньше.

Меня по этому делу несколько раз допрашивали, потом я выступал на суде свидетелем и заявил, что нет никакой возможности выяснить авторство текстов, потому что учета доступа на LJR не ведется.
Конечно, никакого эффекта это не имело, но Борис был доволен.

– Вы в последние годы работали в Японии, сейчас преподаете в Бельгии. Это можно назвать эмиграцией?

– У нас очень хорошие студенты в Москве, это единственная причина, почему я до сих пор не эмигрировал окончательно. Сейчас я получил профессорскую позицию и по полгода провожу в Брюсселе (Free University of Brussels), смотрю на это как на путь отхода при резкой смене ситуации.

– В академических кругах вопрос об эмиграции из России никогда не исчезал, утечка мозгов происходит с конца 80-х, а сейчас нарастает новая волна отъездов. Если одаренный молодой математик спросит у вас, что ему делать – оставаться в структуре РАН или искать работу за границей, вы готовы ему дать однозначный совет?

– Безусловно, валить. И даже не от того, что в России прожить на зарплату ученого невозможно (всегда есть способы), а от политической нестабильности. Есть чудесная цитата из Летова по аналогичному поводу:

Егор Летов
Егор Летов

"...Сколько себя помню, всегда существовали массовые так называемые "патриотические" движения, объединяющие отборную воинствующую сволочь. Раньше это были комсомольцы, любера, затем различные народно-патриотические движения типа общества "Память". Сейчас это скинхеды, всяческие "Идущие вместе"... Для всех же остальных в нашей стране единственно возможное состояние это чемоданное. Здесь нельзя жить. Здесь можно только воевать, болеть, выживать, куда-то пробиваться с боями и потерями. Здесь нет завтрашнего дня. В любой момент тебя могут избить, ограбить, выкинуть в окно электрички инструменты... Издать какой-нибудь новый закон и лишить тебя всего. В любой момент могут посадить, да и вообще убить без суда и следствия. Наша страна это беспощадный зловещий полигон. Раз уж здесь очутился, изволь принимать правила игры... Если не сломаешься ты герой на все времена, а если не вышло то тебя и нет и не было никогда".

Никто не удивится, если Путин сегодня объявит войну Украине, Турции или Прибалтике; в этой ситуации студентов и молодых математиков, скорее всего, забреют, а это явно не полезно им.

Хотя математическая жизнь в Москве сейчас довольно интересная, так что какое-то время в Москве посидеть, конечно, полезно. Но суммарно, здесь очень стрёмно, и с каждым годом все страшнее, так что необходимо как минимум иметь пути отхода (открытые визы, возможность быстро найти хорошую работу).

– Слово «Сколково» нередко вызывает смех, потому что ассоциируется с фантазиями Дмитрия Медведева. Но не так давно яговорил с бостонским профессором Максимом Франк-Каменецким, который неожиданно для меня дал высокую оценку Сколтеху – университету, который создается вместе с Массачусетским техническим институтом. Что вы думаете о жизнеспособности такого рода проектов на российской почве?

– Сколтех имеет очень хорошую магистерскую программу по биологии; кроме того, они привозят профессоров из Америки и Европы в Сколково, на пару месяцев и за баснословные деньги. Потом там открыли магистратуру по программированию, кажется, тоже неплохую. Кроме этой программы, там ничего нет.

Инновационный центр в Сколково
Инновационный центр в Сколково

 

Мой хороший знакомый, знаменитый математик Тюдор Ратиу какое-то время возглавлял математический институт при Сколково, так что я туда ездил несколько раз и даже выступал там. Зрелище феерическое, и по потрясающей безответственности и дезорганизации в вышестоящем руководстве, и по количеству денег, вбуханных в проект (и доселе пустующий). То есть денег сколько угодно, но людей, которые в состоянии поставить подпись под бумагой, нет; любой проект превращается в бесконечные согласования одного и того же по кругу. Здание практически пустое, ориентироваться там невозможно в силу крайней запутанности внутреннего устройства. В общем, учреждение как будто прямо со страниц «Процесса» Кафки.

Я пытался рассказать Ратиу про «Епифанские шлюзы» Платонова, но он, похоже, и без Епифанских шлюзов все понял и больше там не директорствует.

– Ваши политические взгляды претерпели за последние годы заметные изменения. 10 лет назад вы симпатизировали уже упомянутому Дугину и писали о величии русского народа, сопротивляющегося либеральному проекту. Знаю, что ваше отношение к либералам-ельцинистам осталось столь же суровым, но и к их идеологическим противникам вы потеряли доверие. Да и к российским гражданам тоже. Когда и почему произошла эта перемена?

После пятой по счету церетелиевской хрустальной люстры я понял, что дела с «евразийцами» я больше иметь не буду

– С Дугиным я последний раз общался в 2005-м, он позвал меня на какую-то встречу евразийцев на Арбат; я приехал в ресторан, который почему-то назывался «Галерея современного искусства имени Церетели». Я долго шел по бесконечным залам в этом ресторане среди чудовищно пошлой церетелиевской роскоши, но, не дойдя и до середины, повернул назад.

Когда это была оппозиция, а у Дугина была комната 3 на 3 в подвале лимоновского бункера на Фрунзенской, общаться с ними было приятно, но после пятой по счету церетелиевской хрустальной люстры я понял, что дела с «евразийцами» я больше иметь не буду.

Александр Дугин
Александр Дугин

 

Что до величия русского народа, мне казалось, что народ с таким опытом противостояния советскому режиму (самиздат, диссидентство, стотысячные протестные митинги в конце 1980-х и начале 1990-х, НБП) никогда не позволит поставить себя на колени. Это внушало уважение. Когда же оказалось, что закручивание гаек и сворачивание политических свобод не вызвало никакого протеста, а, наоборот, вызвало всеобщий восторг, граждане лепят иконы со Сталиным, а 60% населения желает возрождения сталинизма, я обнаружил себя в одном лагере с самыми радикальными русофобами, цитирующим через фразузнаменитые проклятья Ильи Кормильцева.

Наконец, что касается «либерализма», наша либеральная публика еще в 1993 году требовала рыночного Пиночета, кровавых репрессий, ежовых рукавиц и закручивания гаек, и в 1999-м она своего Пиночета получила, в виде Путина. Закручивания гаек и железные рукавицы последовали немного погодя.

От режима не нужно ничего, кроме свободы слова

Надо сказать, что большинство ельцинских статусных фигур (от Чубайса и до Найшуля) таким развитием событий оказались вполне довольны. То есть путинский режим надо понимать как естественное развитие ельцинского, разница тут косметическая. Путин был вполне себе официально поддержан на выборах партией «Союз правых сил», к тому моменту вполне имперской, консервативной и национал-патриотической. С тех пор он проводит эту же самую политику: имперскую, консервативную и национал-патриотическую. В России это называется «либерализм», не знаю почему.

Я тут в странной позиции человека, которому от режима не нужно ничего, кроме свободы слова. В 1990-е преследуемым меньшинством были патриоты, нацболы и прочие прохановцы, они боролись за свободу слова, а «либералы» требовали введения чрезвычайных кар за «политический экстремизм». Сейчас таким меньшинством оказались люди прозападных взглядов, а требуют их крови как раз патриоты и прочие прохановцы. В этой ситуации к ценностям патриотизма трудно относиться без брезгливости и омерзения.

Что до коллег по протестному движению 1990-х, многие из них участвовали в белоленточных митингах, ездили на Майдан и сейчас выступают на стороне Украины и против России. Конечно, большинство из деятелей протеста 1990-х сейчас жидко слились и поклоняются Путину. Но учитывая, что у нас вся страна поклоняется Путину, в этом нет ничего удивительного.​

Концерт группы "Коррозия металла" в 1992 году. Фото Ханса-Юргена Буркарда
Концерт группы «Коррозия металла» в 1992 году. Фото Ханса-Юргена Буркарда

 

Наконец, есть и такие, кто все прекрасно понимает, но на них заведены уголовные дела за их протестную деятельность 1990-х. Например, на Паука («Коррозия Металла») заведена целая куча дел за его песни, которые сейчас легко тянут и на 282-ю, и на 280-ю статью и официально запрещены. И подобный груз есть у огромного числа тогдашних активистов. Естественно, что сейчас они сидят тише травы и трясутся.

Впрочем, среди диссидентов 1990-х было изрядное количество искренних сталинистов (думаю, что больше их было на стороне Ельцина, но и на стороне Егора Летова их было предостаточно). Вот эти, конечно, сейчас празднуют, но они всегда были отвратительны.

Все общественные институты России составлены из гнили, плесени и паразитов и не работают. Адские игрища 1990-х со сталинизмом и прославлением всего советского (параллельные аналогичным игрищам с Гитлером и прославлением всего нацистского, зачастую в тех же самых номерах Лимонки) это была в первую очередь художественная стратегия и только во вторую форма протеста. На каком-то уровне эта стратегия имела в виду заигрывание с настоящим ублюдком-сталинистом, но поскольку за человека никто его не считал, привлечение недочеловека в протестный движ вызывало у посвященных нечто вроде ницшеанской щекотки.

На самом деле, откровенно людоедские лозунги протестного движения 1990-х («сталин-берия-гулаг», лимоновское знамя, идентичное нацистскому, но с серпом-молотом вместо свастики и все такое же) были по факту гротескным, но целиком либертарным и антисталинским протестом.

То есть ближайший аналог национал-большевизму – политические манифесты де Сада, озвученные персонажами «Жюстины» и «Философии в будуаре». Конечно, нет ничего априори либертарного в де садовской расчлененке, но, принимая во внимание авторскую позицию, эта расчлененка делается неотличима от социального критицизма.

Единственная функция лимоновского знамени отождествление и принципиальное неразличение сталинизма и нацизма. Макабр нацбольских патриотических лозунгов служил тому же, это была попытка подчеркнуть абсолютную бесчеловечность номенклатурного советского режима (а равно и ельцинского, который был его правопреемником).

Разница между тогдашними сталино-гитлеровцами и современными примерно та же, что между текстами Масодова с их лишенным цели (но несомненно исполненным протеста) свободным и поэтическим насилием, и «Библиотекарем» Елизарова, где надерганное из Масодова карнавально-макабрическое насилие обряжено в кандалы логики и применяется для утверждения позитивных советских ценностей путинизма и гэбэшности.

Я ненавижу их люто, бешено, а нацболов 1990-х люблю, и тут есть большая разница, заметная мне. Боюсь, что, кроме меня, она не заметна никому другому. Придется с этим смириться.

– Вы упомянули общественный заказ на цензуру Интернета, а можно говорить и об общественном заказе на ликвидацию гражданских свобод вообще. Во всяком случае, единственная инициатива, которая в последние годы привела к какому-то подобию гражданского протеста – это введение «Платона», разорительного для дальнобойщиков. Но и аресты по политическим делам, и тем более блокировки оппозиционных сайтов, таких как «Грани», восприняты публикой равнодушно, а многие и злорадствуют. Конечно, вряд ли возможно превратить Россию в Северную Корею, но как далеко они могут продвинуться в завинчивании гаек – ну хотя бы только в Интернете? Каков ваш прогноз?

– Интернет они, я думаю, заблокируют довольно успешно. Сейчас в цензурном механизме Роскомцензуры масса дыр, но в Китае их уже заделали, а скоро и у нас заделают. Доступ к неподцензурным сайтам будут иметь десятки тысяч, от силы сотня тысяч человек (в Китае это полмиллиона, но там и людей больше).

Что до остального, боюсь, что самым разумным прогнозом будущего России является сорокинский:

"Все да не все. Последний вопрос. Не задавал я ей его никогда, а сегодня что-то пробило на него. Настрой серьезный. Собираюсь с духом.
Ну, чего еще тебе? смотрит в упор Прасковья.
Что с Россией будет?
Молчит, смотрит внимательно. Жду с трепетом.

– Будет ничего.
– Кланяюсь, правой рукою пола каменного касаюсь".​

– В академических кругах всегда было много конформистов, а также кабинетных ученых, не интересующихся общественными проблемами, но были и яркие исключения. Я неплохо знал Валерия Сендерова, математика, который бросил радикальный вызов советской власти, вступил в антикоммунистическую организацию НТС и был, разумеется, арестован. Вы тоже, когда советской власти оставалось жить совсем недолго, пытались бежать из СССР, нелегально перейдя границу. Вы говорили сейчас о 90-х, но у вас есть и опыт сопротивления советской власти, и, мне кажется, вы вернулись к тем взглядам на Россию, которые были у вас в ранней юности, в 80-х. Верно?

Пропагандистский механизм демонстрирует массам пляски в храме, бандеровскую хунту, чубайса, педофилов, гомосеков, аннексию Крыма, что угодно, лишь бы отвлечь внимание от олигархата, кооператива «Озеро» и других владельцев путинского шубохранилища

– Близко, но не вполне. В 1980-х казалось, что монархизм, православие и вообще все русское почвенничество и славянофильство от Хомякова и до Клюева могут оказаться не менее действенны против власти («системы», как ее тогда называли), чем Герцен и Салтыков-Щедрин. Сейчас же понятно, что у России нет худшего врага, чем Герцен и Салтыков-Щедрин, и если наша задача разрушить «систему» (то есть Россию), наши друзья Герцен и Салтыков, а никак не Хомяков, не Тютчев и не Константин Леонтьев. Циничный западный взгляд на Россию, может, и не самый правильный, но гораздо действеннее выжигает плесень и паразитов. Оказалось, что все общественные институты России, включая прославленный народ-богоносец, составлены из гнили, плесени и паразитов и не работают.
У Салтыкова про это была сказка «Богатырь».

Картина Андрея Рябушкина "Микула Селянинович", 1895
Картина Андрея Рябушкина «Микула Селянинович», 1895

"Заметались людишки, видя лихое безвременье, кинулись навстречу супостату глядят, идти не с чем. И вспомнили тут про Богатыря, и в один голос возопили: "Поспешай, Богатырь, поспешай!"

Тогда совершилось чудо: Богатырь не шелохнулся. Как и тысячу лет тому назад, голова его неподвижно глядела незрячими глазами на солнце, но уже тех храпов могучих не испускала, от которых некогда содрогалась мать зеленая дубровушка.

Подошел в ту пору к Богатырю дурак Иванушка, перешиб дупло кулаком смотрит, ан у Богатыря гадюки туловище вплоть до самой шеи отъели.

Спи, Богатырь, спи!»

– Загадка успеха Путина, возможно, состоит в том, что ему удалось искусственно остановить время, навязав повестку дня из прошлого века. Пышные празднования 9 мая, советские фильмы и престарелые советские эстрадные звезды на телеэкране, труды о величии Сталина во всех книжных магазинах – все это не имеет никакого отношения к капиталистической реальности, но эта декорация успешно ее заслонила. Мы недавно проводили уличный опрос в Москве о главном событии 2015 года, и люди отвечали либо «присоединение Крыма» (хотя оно было годом раньше), либо «празднование 70-летия Победы», то есть пересказывали пропагандистский вымысел из телевизора. Мне это совсем непонятно, и я могу предложить только такое объяснение: опыт свободы 90-х был настолько травматическим для не готовых к этому масс, что они с благодарностью воспринимают любую, даже самую неуклюжую иллюзию возвращения в советские времена. В этом дело?

– Для нашего поколения СССР был трагическим и романтическим коллективным опытом. Курехин в своем последнем интервью говорил:

Сергей Курехин
Сергей Курехин

 

"..."Фашизм" присутствует во всех явлениях культуры. Можно рассматривать любое явление как "начинающийся фашизм", "задавленный фашизм", "явный фашизм", "фашизм, отрицающий фашизм "и пр. Все имеет в себе зародыш "фашизма". А под фашизмом в чистом виде я понимаю романтизм. Если доводить романтизм до логического конца, он приводит к фашизму. Если вы романтик по ощущениям, то вы должны обязательно остановиться. Иначе будете фашистом. Либо следовать до конца и становиться фашистом, либо отрицать романтизм".

Вот эта самая советская романтика делала СССР (а заодно и Третий рейх, и масодовских зомби-пионеров) дико привлекательным, по контрасту с унылой комсомольской пошлостью буржуазного быта. Конечно, это была романтика противостояния, но структурных отличий между романтикой противостояния и казенной советской романтикой  довольно мало. Мне очень нравится народная песня, которая поется на мотив «Прощания славянки» и с припевом из песни Галича на ту же мелодию. <Автором песни является математик Николай Вильямс (1926-2006) — прим. ред.>

    Коммунисты поймали мальчишку,
Потащили в свое КГБ
Ты скажи кто давал тебе книжку,
Руководство к подпольной борьбе,

Вперед, за взводом взвод
Труба боевая зовет
Пришел из ставки
Приказ к отправке
И значит нам пора в поход.

Кто учил совершать преступленья
Клеветать на наш ленинский строй?
В жопе видел я вашего Ленина,
Отвечал им юный герой.

Вперед, за взводом взвод…

Значит очередь в лагерь настала
Ваших я лагерей не боюсь
Скоро стая акул капитала
Растерзает Советскую Русь.

Вперед, за взводом взвод…

Молодая подпольщица Клава
Горько плачет во мраке ночей,
Вспоминает как парень кудрявый
Большевистских клеймил палачей.

Вперед, за взводом взвод…


Понятно в общем, что диссидентская романтика плоть от плоти романтики революционной, и у Савинкова, Маяковского и Гумилева гораздо больше общего, чем у них троих с унылыми пошляками из ельцинского зомбоящика и комсомольскими активистами, которые в 1990-е перекрасились в буржуа и рыночников.

Симпатий к погибшей советской империи среди моих знакомых больше никто, кажется, не испытывает, потому что все видят перед собой тошнотворного зомби, которого создают путинские. Но я не исключаю, что подобный механизм мотивирует кого-то из числа советских симпатизантов, особенно в провинции, до которой все доходит с запозданием.

Фильм Навального про Чайку посмотрели 5 миллионов человек, но на всеобщий крымнаш это никакого влияния не произвело

Что до массового неприятия 1990-х, мне думается, сыграл роль не опыт свободы, а опыт дикого массового лицемерия. Потому что если те же самые свиные советские коммунистические рыла, которые впаривали нам про «научный коммунизм», неожиданно перекрасились в рыночников и с теми же лицемерными интонациями впаривают про общечеловеческие ценности и демократию, а одновременно жрут и воруют и морят голодом врачей, учителей и пролетариев, население запоминает, что «демократия» – это когда комса жрет и ворует, а бабушки вынуждены шариться по помойкам.

Конечно, сейчас все те же свиные рыла занимаются тем же самым, но теперь у властей есть эффективный пропагандистский механизм, который демонстрирует массам пляски в храме, бандеровскую хунту, чубайса, педофилов, гомосеков, аннексию Крыма, что угодно, лишь бы отвлечь внимание от олигархата, кооператива «Озеро» и других владельцев путинского шубохранилища. Что характерно этот механизм работает как часы: фильм Навального про Чайку посмотрели 5 миллионов человек, но на всеобщий крымнаш это никакого влияния не произвело.

– Вы, наверное, не одобрите упоминания Илона Маска, потому что он стяжатель и капиталист, но на меня произвели впечатление его размышления о Четвертой индустриальной революции, поскольку они звучат как приговор для путинской России. Та модель экономики, которая сейчас худо-бедно кормит режим, в обозримом будущем окончательно станет неактуальной, потому что потребности мира в нефти и газе будут резко сокращаться. Но я не буду вас спрашивать, верны ли эти прогнозы, а задам почти абсурдный вопрос, хотя и правомерный, потому что его можно предложить любому ученому, интересующемуся преобразованием мира: если бы у вас была неограниченная власть в России, что бы вы сделали, чтобы спасти эту страну?

– Одобрю: у Илона Маска есть воображение, пускай капиталистам и не положено.

Избавиться от имперской географии и имперской культуры

Что до преобразования России, я бы попытался осуществить то, что писатель Розов называет «культуроцид» аналог революции Мэйдзи в Японии и обновления Турции Ататюрком. Ататюрка называют «отец турок», потому что он создал турецкую культуру и этничность более-менее с нуля: османский язык и османская письменность в современной Турции понятна тысячным долям населения. Вообще проблема России географическая и культурная: управление страной чудовищно централизовано, что объясняется неудобной географией, а население проводит дни в привычном рабстве.

В Японии после революции Мэйдзи довольно серьезно обсуждали перевод делопроизводства и образования на английский язык, но в результате сделали то же, что и в Турции: создали искусственный язык (современный японский имеет весьма отдаленное отношение к японскому до революции) и выкинули культурный багаж дореволюционной Японии с корабля современности нафиг.

Манкуртизация мне по нраву

Еще хороший пример Сингапур, где силовым порядком перевели все население на английский, ликвидировали туземную культуру и построили общество, лишенное вообще какого-либо почвенного элемента. На немногих людей, сохранивших национальные корни, в Сингапуре дивятся, специально ездят посмотреть в их квартал, как в зоопарк, но за людей не считают.

В 1980-е наши почвенники называли этот процесс «манкуртизацией». Такая манкуртизация мне по нраву.

Ататюрк сбросил турецких пушкиных с корабля современности
Ататюрк сбросил турецких пушкиных с корабля современности

 

Другой фактор, который тормозит обновление, это имперская культура. Необходимо добиться, чтобы предметы имперской гордости («великая русская литература») перестали мешать модернизации. Шансов на то, что Россию удастся обновить, если в культурном багаже останется Достоевский, Толстой, Пушкин, Чехов и так далее, я не вижу. Поэтому придется сбросить Пушкина с корабля современности.

Советские говорили «Мы наш, мы новый мир построим», но у них получилось новое издание царской империи, дебильная азиатская деспотия, страна всеобщего рабства, скотства и доносительства. А все дело в том, что они не были авангардистами и не понимали авангарда.

Если вы не сможете выкинуть Пушкина с корабля современности, Пушкин затянет вас в ад царизма, из которого вы только что вырвались; именно это и случилось с советскими. Не случайно помпезное празднование столетия смерти Пушкина совпало с пиком сталинских репрессий.

Конечно, есть в этом предложении нечто парадоксальное: нет ничего более «русского», чем требование выкинуть кого-нибудь с корабля современности. Так что есть риск не разрушить культурную особенность, а, наоборот, усугубить ее. Но я смирился с этим. По крайней мере, будет интересно.​

– Вижу иную картину не столь уж далекого будущего. Россия сохраняется в нынешних границах, Пушкин плывет на пароходе современности, Интернет доступен только руководству «Единой России», а некий следующий Собянин или Путин (возможно, и те же самые – если верить газете Daily Mail, к 2045 году замороженный мозг покойника научатся пересаживать в новое искусственное тело, так что человек будет жить вечно) торжественно открывает в Москве мемориальную доску на доме, где «жил и работал выдающийся российский математик, лауреат Филдсовской премии Михаил Сергеевич Вербицкий». И пенсионерки из вашего микрорайона аплодируют. Можете такое представить?

– Совершенно не могу.
Хотя катастрофизм мышления тоже культурная особенность, которую неплохо бы изжить. У нас все всегда думают, что послезавтра случится апокалипсис. А никакого апокалипсиса не будет.
Послезавтра «будет ничего».

Источник: Радио Свобода 

Борис Стомахин, современный узник совести, политзаключённый, преследуемый путинским режимом за свои убеждения. Не допустим его уничтожения в российских концлагерях смерти.